Повелитель остановил Али Мухаммеда и обратился к нему с таким вопросом:

— Скажи мне, жестокий ли падишах в вашей стране?

Али Мухаммед ответил:

— Жестокий — это не то слово. Зверь!

Тогда падишах спросил:

— А ты меня не узнаёшь?

— Откуда я могу тебя знать, чужестранец?

Падишах нахмурился:

— Так знай же, ничтожный: ты говоришь со своим падишахом. И ты оскорбил его.

— Ну вот видишь! — беззаботно откликнулся Али Мухаммед. — Значит, недаром все говорят, что я сумасшедший: никого не узнаю, даже моего повелителя, который хоть и жесток, но ведь не настолько, чтобы казнить безумного.

Падишах мрачно усмехнулся:

— Правдивы и разумны твои речи. Воистину они слишком правдивы, чересчур разумны — просто нельзя поверить, что ты сумасшедший. Ты прикидываешься! И казнить тебя за эту ложь будет вовсе не жестоко, а лишь справедливо!

Но Али Мухаммед и тут нашёлся:

— О повелитель, я не смею спорить с тобой, однако ты сам с собою споришь: сперва признал, что я сказал правду, а потом не поверил, что я сумасшедший. Но разве кто-нибудь, кроме сумасшедшего, станет говорить правду повелителю?..

ПАДИШАХ И КУЗНЕЦ

Однажды падишах призвал к себе кузнеца и сказал ему:

— Приказываем тебе выковать нам кольчугу из чистого золота. То-то позавидуют нам все падишахи!

Когда кузнец ушёл, визирь сказал:

— Воистину, государь, такой кольчуги не было, нет и не нужно. Куда годится кольчуга из золота, если у врагов твоих кинжалы из стали? И обойдётся она недёшево.

— Н-да… — сказал падишах. — До чего плохо быть повелителем! Ошибиться ему так же легко, как простому смертному, а вот признать ошибку куда труднее.

— Единственное утешение, — отвечал визирь, — что расплачиваются за ошибки повелителя всегда подданные. Вот и ты, когда кузнец принесёт кольчугу, подвергни её испытанию…

Когда кузнец принёс кольчугу, падишах подверг её испытанию: разложил на полу, взмахнул саблей и рассек пополам. Рассек и закричал на мастера:

— Изменник! Наглец! И ты ещё думал получить плату за кольчугу, которая не может защитить от удара? Пошёл вон!

Кузнец, опечаленный, вернулся домой.

— Разорил нас падишах, — сказал он своей дочери. — Сколько золота ушло на кольчугу, а времени и того больше!..

Но она успокоила отца:

— Почини кольчугу, я сама отнесу её падишаху.

Когда кольчуга была готова, девушка надела её на себя и отправилась во дворец.

— Вот кольчуга, — сказала девушка. — Испытай на мне её прочность, падишах!

Падишаху, конечно, очень не хотелось платить, очень ему хотелось разрубить и кольчугу и дерзкую девушку, но не хватило у него наглости. Удивительно для падишаха, не правда ли?

И он сполна заплатил за работу.

ПАДИШАХ И САДОВНИК

А ещё рассказывают, проезжал однажды падишах мимо сада и увидел за забором старика, сажавшего персиковое деревце.

— Эй, старик, — обратился падишах к садовнику, — твоя жизнь клонится к закату, ты уже не дождёшься плодов этого дерева, так к чему же твои заботы?.. Ну, знаю, знаю, ты скажешь: «Предки наши трудились для нас, а мы должны трудиться для потомков». Но ответь, есть ли смысл думать о прошлом, которое ушло во тьму, и о будущем, которое ещё не вышло из тьмы? Ведь только настоящее принадлежит нам.

— Тебе ли, властителю, понять садовника! — отвечал старик. — Ты не хочешь вспоминать прошлое — значит, оно у тебя такое, что лучше бы его вовсе не было. Ты не хочешь думать о будущем — значит, ты его боишься. Так что не завидую я твоему настоящему!

ВЕЛИКИЙ ШАКАЛ

Было или не было, собрались однажды шакалы на совет.

Один из них, самый седой, самый облезлый и самый мудрый, сказал такую речь:

— Братья шакалы! До сих пор каждый из нас думал сам за себя и только о себе. А давайте-ка выберем вождя, который, думая о себе, будет думать за нас. А?

— Ура! — обрадовалась вся стая и тут же избрала самого достойного из своей среды Великим Шакалом.

Великий Шакал отличался благоразумием, скромностью… Но известное дело — шакал. Очень скоро он зазнался, занёсся и стал бессовестно притеснять своих собратьев. Шакалы были очень недовольны, но известное дело — шакалы: покорились, терпят. И тихо ждут, когда представится безопасная возможность восстановить справедливость.