Уже две недели это «непонятно что» длится между ними. Она ждет его каждое утро, прячется то за киоском, то за колоннами, только его не проведешь, не зря же он два года в спецназе парился. Нарядилась сегодня ради него, конечно. Юбочка короткая, сапожки модные, чтобы он оценил, значит. Ну, оценил, а что дальше? У нее же на лице написано: со мной или серьезно, или никак. Никита хмыкнул, покачал головой: «Пора с этим завязывать, а то так и заиграться недолго».

И дело было вовсе не во внешности девчонки, внешность для него не имела большого значения, тем более что незнакомку, так настойчиво его преследовавшую, страшненькой не назовешь: нос слегка картинку портил, зато глаза… Взглянешь и обо всем остальном забудешь! А с фигурой у нее вообще был полный порядок. Просто не до серьезных отношений ему сейчас, не до сердечного томления и обременительных переживаний. Любовь делает человека слабым. А он хотел оставаться таким же сильным и уверенным в себе, как теперь. Значит, решено: завтра он выберет другую дорогу. Не обязательно садиться на «Подбельского», можно проехать пару остановок на автобусе и оказаться на «Черкизовской», и не в конце состава, а в середине. Не нужны ему ни красивые, ни фигуристые. Было у него все это до армии, было, но, как говорится, прошло. И потом слишком много дел навалилось, чтобы расслабляться. В университете вот восстановился, к сессии нужно готовиться, работа по вечерам, да и с матерью необходимо что-то решать. Нельзя больше тянуть…

Никита вышел на «Университете», направился было к своему корпусу и буквально нос к носу столкнулся с бывшим однокашником Пашей Сомовым. Крутой парнишка стал. Цепь вон золотая на шее толщиной в палец, одет с иголочки, прилизан и напомажен.

– О, Ник, привет! Какими судьбами здесь нарисовался?

– Да вот, на занятия опаздываю. Я же на мехмате, в МГУ. – Никита взглянул на часы.

Друзьями они никогда не были, так что особо задерживаться причин не было.

– Учишься, значит, а я слыхал, что тебя в армию с первого курса загребли, – заулыбался тот.

– Отслужил, восстановился, – коротко бросил он.

Сом потирал подбородок, о чем-то думая, и явно никуда не спешил.

– Слушай, а ты своим карате все еще занимаешься?

– И даже более того. Сенсеем стал, инструктором, – пояснил Никита. – Набрал две группы ребят, учу их восточному искусству. – Он усмехнулся. – Сам понимаешь, не ради удовольствия – это мой кусок хлеба на сегодняшний день.

Глаза у Сома забегали:

– А хочешь его икрой черной помазать?

– Кто ж не хочет? – снова усмехнулся Никита.

На дурацкий вопрос такой же дурацкий ответ.

– Тогда давай с тобой встретимся как-нибудь. У меня к тебе есть одно деловое предложение. Большие баблы можешь на этом деле заработать.

– Деньги мне сейчас очень нужны, в любой валюте, хоть в тугриках, – честно признался Никита.

– Зачем же в такой ненадежной валюте? Будешь в зеленых получать или в евриках. – Сом полез в навороченную куртку, достал визитную карточку. – Держи.

Никита прочитал информацию и не смог скрыть своего удивления:

– Ты, значит, теперь владелец ночного клуба «Этуаль» на «Юго-Западной»?!

– Ну да! У каждого свой бизнес. – Сом расплылся в улыбке. – Позвони мне, не пожалеешь, – сказал он и пошел к припаркованной бээмвушке.

«Может, и позвоню», – подумал Никита и пошел на занятия. Тачки у него не было, а хотелось такую же, как у Сома. И вообще жили они с матерью по нынешним меркам скромно, ну да еще не вечер, как говорят в народе. Он всего лишь восемь месяцев как на гражданку вернулся. И началась его свободная жизнь с черной полосы.

Никита вспомнил, как возвращался после дембеля полный радужных надежд. У него было все: девчонка, которая ему писала и ждала два года, семья. Он любил Ольгу, знал ее чуть ли не с детства, их так и дразнили в школе – жених и невеста. И первая, к кому он поехал, была она, не родные. Дверь открыла Олина мать и неестественно громким голосом затараторила:

– Никита! Господи, Никита! Я тебя не узнала, как ты возмужал, повзрослел, хорош, хорош! Олюшка, иди скорее, Никита вернулся!

Оля вышла, такая красивая, что дух захватило. Мелькнуло в памяти, как она провожала его, какую они тогда сказочную ночь провели под звездами. «Я буду тебя ждать, – сказала она. – Ведь теперь мы с тобой одно целое».

Он поверил. Планы на будущее строил. На других девчонок не глядел, хотя возможности были. И вот прошло два года.

– Я не могла написать тебе об этом. Меня родители отговаривали, подруги твердили: «Посмотри телевизор, сколько парней с катушек слетают, когда им девчонки в армию пишут, что полюбили другого».

– А ты полюбила?

– Я его выбрала. У него машина, собственная фирма, дом в два этажа. И неважно, что он на пятнадцать лет меня старше. А какое у нас с тобой будущее? – Она криво усмехнулась: – Что ты можешь мне предложить? Рай в шалаше? Может, и так. Только рай в шалаше бывает, если этот шалаш в раю. В общем, у меня через месяц свадьба. А ты, если можешь, прости.

Он ушел. Ведь чувствовал, что в последних письмах что-то не так, а все отговаривал себя посмотреть правде в глаза. А правда – вот она, ее, как шило в мешке, не утаишь. Да, изменилась его Оля. Да и не его она теперь вовсе. Это был первый удар. Ладно. Никита его держал, никому свою боль не показывал. Он решил взяться за ум, по дури ведь с первого курса вылетел. Мнил себя «золотой молодежью». Танцульки с Ольгой, тренировки, сессию, естественно, побоку. Не успел оглянуться, как из университета отчислили. В МГУ это всегда строго. Тут и повестка из военкомата подоспела. Разумеется, годен. И никак не отвертеться – ему к тому времени был присвоен третий дан, черный пояс.