Ханна просмотрела бумагу и приступила к допросу. Оказалось, что в последнюю неделю лета Алекс — муж Полины — устроил своим детям и Йонашу кружок творчества на дому. Они смастерили действующий фонтан, водяную мельницу, компас и пяток летающих моделей из бумаги. Мельница досталась Йонашу, который сдал ее на школьную выставку «Плоды лета». Дело рук Алекса заняло почетное первое место, и Йонаш был делегирован на Южную выставку школьных достижений, проводящуюся в городе на побережье.

— Думаю, что надо ехать, — изучив «Информацию для родителей», заявила Ханна. — Я сейчас Полине позвоню, посоветуюсь. Это веская монета в копилку достижений. Даже если ты не займешь призовое место, то получишь грамоту за участие. Учитывая твои вечные переэкзаменовки…

— Я папу не брошу!

— Я за ним присмотрю, — стараясь не повышать голос в ответ на детский крик, проговорила Ханна. — Он все равно у нас в кафетерии по полдня отирается. Буду кормить, внутренний двор в его полном распоряжении. Могу оставить переночевать. Диван все равно уже воняет, хоть выкидывай.

Шольт слушал внимательно, хмуря брови. Ханна сообразила, что можно узнать мнение отца, не строя догадок, и спросила:

— Как думаешь, надо ехать?

Шольт указал мордой на заявление. Она пристроила лист на диван так, чтобы волк мог его прочитать, и взялась за сборку тетради с васильками и чертополохом. Когда она загнула скрепки, Шольт коротко тявкнул. Встретился взглядом с Ханной, кивнул.

— Вот, папа тоже говорит: «да».

Конечно же, Йонашу хотелось поехать — это было видно по засиявшим глазам, неловкому возражению:

— Деньги сдавать надо. Я не знаю, как у нас с деньгами.

— Я заплачу, потом разберемся.

Шольт зарычал. Ханна повторила:

— Потом разберемся. Это в долг.

Волк нахмурился. В дверь постучали — за разговорами Ханна не услышала, как Мохито поднялся по лестнице. Обсуждение переехало на конструктивные рельсы.

— Знаю, классная руководительница мне звонила, — пробурчал Мохито. — Напомнила, что должны подписать обе опекунши.

— Позвоните Полине. Или я позвоню. Давайте решим, что делать. Я считаю, такой шанс упускать нельзя. Когда еще следующая выставка будет, и сможем ли мы построить фонтан или мельницу — сложный вопрос.

— Я тоже «за», — буркнул Мохито. — Полине звонил. Она одобряет. Деньги на поездку сдадим. Какие еще у нас проблемы?

— Если тетя Ханна присмотрит за папой, то никаких, — сказал Йонаш.

— Это же на один день?

— На два. Мы уезжаем послезавтра рано утром и возвращаемся на следующий день вечером. Будет экскурсия в Ботанический сад и морская прогулка на теплоходе.

— Где день, там и два, — обреченно согласилась Ханна. — Отдохнешь за всех нас, привезешь фотографии. Только веди себя хорошо, чтобы учительница потом нам не жаловалась.

— Как об стенку горох, — пропыхтел Мохито. — Так. Я на два часа отпросился. Давайте, перенесу кого куда надо, покормлю, и обратно на службу.

— Я сварила картошку, — вспомнила Ханна.

— Спасибо.

— Мохито, надо тете Ханне выписать пропуск. А то вдруг папе что-то понадобится, а она в общежитие пройти не сможет.

— Хорошая идея, — одобрил медведь.

Через пятнадцать минут Ханна стояла возле КПП с кастрюлей вареной картошки в руках, и отвечала на вопросы дежурного лейтенанта. «Не была, не привлекалась, не состояла, не участвовала». Пропуск выписали на две недели — как опекунше Йонаша. После оформления они прошли на территорию части — процессию возглавлял Мохито с Шольтом на руках. Йонаш нес заявление и тетрадь с чертополохом, и показывал раскрашенные цветы всем встречным и поперечным. Спецназовцы — в форме и в гражданском — охотно любовались рисунками и задавали дурацкие вопросы. Пока дошли до четырехэтажного здания, у Ханы щеки запылали от пристального внимания окружающих. Кастрюля вызывала неподдельный интерес, и каждый желал узнать, не пирожки ли это.

— Мы на третьем этаже, — сообщил Мохито. — Лифта нет. Вверх вот по этой лестнице.

Дом был старой постройки, когда еще не начали экономить на высоте потолков и ширине коридоров.

— Тут обычные квартиры, — объяснил Мохито. — Просто в каждой по несколько жильцов. У нас трехкомнатная. Четырехкомнатных здесь нет, двушки и трешки. Деметриуш предлагал Шольту отдельную квартиру в новострое, но мы не захотели. Там мелкий будет весь день без присмотра.

— У нас есть шведская стенка! — вклинился Йонаш. — И турник. А вы делаете зарядку, тетя Ханна?

— Стараюсь, но не всегда получается.

Врать ребенку не хотелось, но не признаваться же, что лучший вид спорта — это лишний час поспать.

Попав в квартиру, Ханна осмотрелась, стараясь не выказывать излишнего любопытства. Чисто. Гостиная — странная смесь спортзала, школьного места и игрового уголка: упомянутая Йонашем «шведская стенка», гантели, парта и стеллаж с учебниками, телевизор и игровая приставка.

— Наша с папой спальня там, — махнул рукой в сторону закрытой двери Йонаш. — Мохито — тут. А на кухню вот сюда, по коридору.