– Сейчас ты уснешь. – Сэм ввел что-то на табло, повернул колесико, но Ария уже едва соображала, что происходило. Голову затопил туман, вязкий, словно смола…

Она знала, что это сон. Хотя бы потому, что два разных пространства, словно день и ночь, криво сплетались меж собой, а трещина сверкала и гноилась. Ария стояла в гостиной Сэма, о которой почему-то подумала, погружаясь в сон. Сэм же шел к ней по краю крыши.

– Нам надо думать об одном. Иначе это безумие сведет нас с ума.

– Ты либо безумец, либо гений.

– Это две крайности одной и той же сущности 19 . Пока ты не оказался в смирительной рубашке, уверенный, что у тебя украли Черную жемчужину.

Ария кивнула. Она знала, как опасны стыки двух снов: мозг не успевает за информацией, путает реальность и в итоге просто превращается в кашу.

– Дай мне контроль на пару минут! Прошу!

Сэм нахмурился, прыгая на ее половину.

– Ты показал мне пол-Бангкока! Прошу!

Он тяжело вздохнул, оглянулся, словно мог увидеть, не вторгается ли кто в лабораторию, чтобы поймать их с поличным. Едва Сэм отпустил свой кусок сна, Ария мигом схватила пространство и зажмурилась, чтобы в красках представить место, где хочет оказаться.

– Зоопарк? Серьезно?

Она лишь отмахнулась, улыбаясь так широко, словно стала маленькой девочкой, что попала в Дисней Ленд и увидела любимую принцессу. Они стояли в зоопарке Кхао Кхео. День клонился к концу, а закатное солнце пыталось утопить животных и людей в золотых красках. Она воспроизвела пространство по памяти, сомневалась, что запомнила зоопарк под открытым небом, где большинство животных гуляло без клеток, верно, но все это было неважно. Они стояли у загона с жирафами, которые уже тянули к ним длинные шеи, надеясь получить угощение.

Люди сновали вдали, кормили слонов в соседнем загоне, любовались фламинго, что устроили шоу и танцевали, следили за орангутангами, которые прыгали по пальмам, хватаясь огромными лапищами за ветки и натянутые канаты.

Рядом с жирафами были Ария и Сэм: она позаботилась, чтобы никто не помешал им насладиться моментом.

– Надо… надо… сейчас! – Ария напряглась и улыбнулась, заметив милую бабушку тайку, которая несла им ведро бананов. – Капунка!

Бабушка сложила руки, улыбнулась беззубым ртом и ушла. Ария протянула банан Сэму и кивнула на жирафа, который облизывал перила.

– Кстати, знаешь, что язык жирафа – самое грязное место на планете?

– Ну, не самое… – Сэм улыбнулся, отдавая банан жирафу, который проглотил его, не жуя, а потом облизал ему руку, прося еще. Профессор улыбнулся, поправил очки, наконец расслабляясь.

– Выиграем игру и приедем сюда. Да? – спросил Сэм.

– Да. – И Арии так захотелось, чтобы это стало правдой. Она впервые поняла, что игру может не пережить. И впервые поняла, что не хочет умирать. – Я была здесь однажды. Еще с дедушкой в нашу первую поездку до пандемии. Я была совсем мелкой и зеленой…

Ария улыбнулась, вспоминая, как испугалась жирафа, который старательно облизал ее щеку, а потом выхватил пару бананов и довольный ушел.

– Не грусти о прошлом, – Сэм несмело коснулся ее руки, но Ария с готовностью переплела их пальцы. – Его не изменить. Не вернуть. Но можно наслаждаться воспоминаниями. Греться о них холодной зимой.

– У нас больше нет холодных зим. Об этом я позаботилась, когда мы с дедом выбирали, куда переезжать во время пандемии.

Небо осталось голубым, но пошел снег. Он хлопьями засыпал территорию зоопарка, пугая животных и саму Арию. Ей казалось, она лучше управляет сном, может сдерживать эмоции, но, оказавшись в месте, которое дарило столько теплых, но больных воспоминаний, контролировать себя стало сложнее. Она слишком мечтала оказаться в тех временах. Когда мир не сошел с ума. Все были живы. Дедушка был жив! А она была полна надежд и веры в будущее.

– Так подумать, – заговорила Ария, гладя жирафа по носу, – все умерли зря. Ну, управляем мы снами и что? У кого есть аппараты снов, могут использовать это во благо. Хоть как-то! А мы?

Она повернулась к Сэму, встретила в его глазах боль, что топила и ее саму.

– Мы только убиваем себя, глотая снотворное, чтобы подольше побыть в месте, где можно управлять своей жизнью. Где можно ощутить хоть… иллюзию счастья.

– Я всегда избегаю мест, где бывал счастлив до пандемии, – сказал Сэм, стирая слезу с ее щеки. – Так проще. Может, лет через десять аппараты снов не будут роскошью. Может, это станет нормой. Я слышу, что творится в лабораториях…

– Ладно. О чем думать? Вдруг нас уже засекли и ищут?

Слишком больно было думать о будущем, ведь настоящее не радовало, сжирало всю надежду, оставляя лишь косточки, царапающие душу. К черту, что будет завтра.

Сэм тяжело вздохнул, но взял Арию за руки, зоопарк начал меркнуть, выцветать. Ария отпустила свою часть сна. Они оказались в черной дыре, окруженные пустотой и темнотой, тягучей, холодной и колючей.

– Этот сон – наш общий. Мы оба можем менять его, – заговорил Сэм, не отпуская ее. – Ты здесь такая же хозяйка, как и я. На игре все будет по-другому.