Они пошли вдоль набережной, навстречу прохладному ветерку, вниз по течению реки. От Зимнего по прежнему доносился запах гари, и Краснослав с сожалением посмотрел на выбитые стёкла и разрушенные проёмы, вокруг дворца уже вырастали строительные леса. Скучающие солдаты стояли в оцеплении по всему периметру, не подпуская никого к стенам Зимнего. Кувалда и Исидора обошли их стороной, быстро перешли через дорогу к Адмиралтейству, в прилегающий к нему сад.

В саду было хотя бы немного потише и поспокойнее. Пели птицы, тенистые аллеи петляли между деревьев, под ногами похрустывали мелкие камешки. Здесь не было демонстрантов, только несколько прохожих, да пара матросов из Адмиралтейства несла караул около самого здания.

— Куда мы идём? — спросила Исидора.

— Не знаю, — ответил Краснослав. — Просто гуляем.

Прямо напротив шпиля и арки с воротами бил фонтан, от которого веяло прохладой. Кувалда подумал, что, наверное, можно иногда так отвлекаться от несения службы и просто гулять по городу, отдыхая и не думая ни о чём. Тем более, что раньше ничего подобного он не видел. Города Империи Славяноруссов не смогли сохранить свой древний облик, превратившись в высокотехнологичные пространства из металла и пластика, а здесь, в отсталом мирке, архитекторы ещё старались сделать красиво.

Они зашли за угол Адмиралтейства, прошли ещё немного в сторону набережной. Внимание Кувалды привлёк памятник, и они двинулись к нему. Едва они приблизились, Краснослав понял, что никакого отдыха, гуляя по городу, ему не видать. Медный всадник, поднявший коня на дыбы, попирал змея копытом, и Кувалда ясно чувствовал — это не просто так.

— Это император. Пётр Великий, — произнесла Исидора, видя, как завороженно смотрит на него Краснослав.

На громадной скале, что вздыбилась, будто морская волна, бронзовый змей извивался под ногами лошади. А сам император простирал свою длань над городом, будто защищая свои владения. Кувалда обошёл его по кругу, заглянул в лицо всаднику, пытаясь понять, не был ли это ещё один славянорусс-попаданец, но по всему выходило, что нет.

В напряжённых мускулах бронзового жеребца чувствовалась скрытая мощь, что всадник вот-вот соскочит со своего постамента и помчится вдоль Невы. Краснослав восхитился мастерством неизвестного скульптора, сумевшего запечатлеть в бронзе такой момент.

Но куда важнее была змея под копытами. Просто так подобный мотив не используют, Кувалда знал это наверняка. Он твёрдо решил изучить этот вопрос подробнее. Похоже, в биографии царя можно было найти несколько зацепок или просто интересных фактов о рептилоидах.

— Пойдём? — спросила вдруг Исидора, которая уже утомилась ждать, пока Кувалда изучит памятник.

— Да, да. Идём, — опомнился тот, снова предлагая ей свою руку.

Но едва они прошли чуть дальше к набережной, как Кувалда увидел знакомые лица. Агния вместе со своими подружками стояла у самой Невы и крошила хлеб, наблюдая, как слетаются утки и чайки на угощение. Девочки смеялись и что-то громко обсуждали.

Краснослав остановился, как вкопанный. Раскрывать своё знакомство с революционеркой было бы слишком опрометчиво. Тем более, зная, какими сплетницами были подружки его кузины.

— Что-то случилось? Там твоя возлюбленная? — спросила Исидора, переводя взгляд то на Краснослава, то на девушек.

— Нет. Там моя сестра, — ответил он.

Баронесса Остерман нахмурилась, Кувалда чётко понял, что она ему не поверила. Как назло, в этот же момент одна из подружек сестры обернулась, увидела их, и тут же показала всем остальным. Агния уставилась прямо на Кувалду, Ядвига Грибовская уставилась на Исидору, остальные захихикали и начали перешёптываться. Они были слишком далеко, чтобы разговаривать, но всё было понятно без слов. Агния вопросительно подняла брови, Грибовская отчего-то расплакалась и поспешила уйти. Кувалда так и не понял, почему она плачет.

— Долго мы так будем стоять? — холодно спросила Исидора, отпуская локоть Кувалды.

Краснослав молча развернулся и они пошли в обратную сторону. Повисла гнетущая тишина, неловкая и тоскливая. Нужно было как-то продолжить беседу, повернуть её в другое русло, но Кувалда не знал, как это сделать. В боевых уставах Империи Славяноруссов не было ни слова про подобные ситуации.

В тишине они дошли до другого собора, ещё более монументального и громадного. Огромный купол возвышался над городом, статуи ангелов и святых грозно смотрели с высоты на панораму Петрограда. И почему-то Кувалда совсем не сомневался, что где-то в его убранстве точно так же спряталось всевидящее око рептилоидов.

Солнце начало катиться к западу, к серым водам Балтики, играя косыми лучами на золотом куполе храма. Исидора достала маленький серебряный брегет, откинула крышку.

— Мне, пожалуй, пора, — тихо сказала она.

— Может, я тебя провожу? Вечереет уже, — сказал майор.

Исидора помолчала мгновение, борясь с желанием согласиться, и в итоге покачала головой.

— Нет, Слава, спасибо, — сказала она. — Я сама.

Кувалда тоже помолчал пару секунд. Внутри скреблось какое-то паршивое ощущение, но майор не мог его объяснить. Он ощущал нутром, что где-то ошибся, что-то пошло не так, но не мог разобраться, что именно.