хательном, а в глотательном горле. Она дышала тяжело, с хрипами

но - дышала! Перед самым концом ухватила пенис у самого корня,

первый выброс спермы приняла в рот, остальное на лицо. Часть по

пала в глаза тушь на ресницах потекла. Перламутровая жидкость в черных прожилках. Красиво! С той поры, когда вижу слишком много

туши на ресницах, всегда вспоминаю эту красоту.

Упал рядом. Погладил спинку и крутой зад, поцеловал в шейку.

– Спасибо. Иди Пять баллов!

Выпил коньяка. Прошелся. е надевая халата, позвонил в последний

раз. Вошла Тоня. Темнокаштановые, слегка вьющиеся, волосы.

большие серые глаза, ямочки на щеках, хорошенькая фигурка. Тоня

"украинка-хохотушка", - писала в характеристике Леокадия, - жаждет сексуальных развлечений до остервенения. Есть опасность

преждевременной дефлорации

Она не удивилась, обнаружив голого экзаменатора. Она все поня

ла правильно с первого взгляда. Делая первый шаг от двери снима- ла юбку, на втором трусики, на третьем - все остальное. Прижа

лась животом к торчащему фаллосу, выдохнула: "О-о-ох!" и обня- ла меня за спину.

– Тонечка сделает мне сексуальный массаж?

– Да. Ложитесь на живот.
– Я лег, она сначала осторожно, по

том все настойчивее и крепче ловкими пальцами разминала заты

лок, шею, плечи, спину у почек, поясницу и особенно ягодицы. Пе- ревернула на спину. Член стоял, как флагшток на олимпийском ста- дионе. Опять шея, за ушами, грудь, живот и вдруг двумя руками ух- ватила пенис. Руки дрожали, глаза расширились до невозможности.

Она перебросила через меня ногу, вставила в себя сверкающую головку. вскрикнула и резке села. "А-а-ах!" Приподнялась, увидела на члене капельку крови и махнув рукой: - А, черт с ней!
– и вновь опустилась до яичек. Только тут я сообразил, что мы с ней наделали и сколько это будет стоить. о, судя по всему, ей на это бы- ло наплевать и она, дорвавшись до резвого скакуна, быстро помча- лась в Страну Трепетного Исступления, Она этого хотела, она это получила, следовательно, такова была ее судьба. Ее влагалище так неж- но и требовательно обнимало тугое тело фаллоса, так трепетно лас- кало его, давно и сильно ей хотелось наполниться им, что в две

минуты все было кончено. Оставаясь на члене, она уткнулась носом мне в грудь и мучительно вздрагивала, расставаясь с возбуждением и горячим фаллосом,- отдавшим ей себя до конца. .

емного погодя, отдыхая на моем плече, она тихо проговорила:

– Вы не беспокойтесь, я любого надую..

Я решил, что надувать она будет Ованесяна. аступило время обеден- ного перерыва. В столовой, в которую я вышел в полном параде,

стол ломился от яств. Все были на месте, все радостно возбуждены, только Леокадия встретила меня с поджатыми губами. Дефлорация

Тони от нее, разумеется, не укрылась и она осуждала меня за это. "Все засвечено!" - успокоил ее. Она кивнула головой.

Девочки румяненькие, оживленные. Мы очень хорошо посидели

дружным коллективом, крохотными рюмочками попивая легкие вина

провозглашая тосты, за школу, за педагогические успехи Леокадии

Митрофановны, за женщин и мужчин, за меня в целом и за мой фал

лос в отдельности. Последний тост я предложил за новый, достойный отряд служительниц действительно, самой гуманной профессии, вра- чующих не только тело, но и душу, дающих стимул к творчеству, к

успехам в делах, к самой жизни.

К этому времени дружный коллектив вполне созрел для группо

пого секса, что было не более, чем естественно, поскольку я их толь- ко раздразнил. Спросил Леокадию, не собирается ли она принять

личное участие?

– Я тебя подожду. е усердствуй особенно, хватит одного про

кола... Вернулся в спальню, разделся и лег. Девочки вошли следом лихорадочно сбрасывали с себя одежду, сверкали попочками, клуб

ничками сосков, разноцветными лобочками. Член опять заворочался. Боже мой! Сколько же ему надо. Девочки, поглядывая на вновь рас- цветшую головку, не очень решительно приближались к постели, по- том набрасывались на меня и, с урчанием делали с моим телом все, что им хотелось. Кому-то хотелось меня целовать, кому-то гладить

кому-то щипать. Сразу двое занялись членом, "мешая друг другу, кто- то ввел в себя большой палец моей ноги, кто-то щекотал мошонку и перебирал яички, кто-то залез пальцем в мою прямую кишку. ако

нец кто-то, наверное Тоня, заглотила головку и я под урчание и щекотание, идущие со всех сторон, высасывая сладкий сок из какой-то девочки, выдал блестящую струю. Тонечка не была эгоисткой она не

стала заглатывать ее, поделилась с подругами и те размазали сперму по щечкам и грудкам. А я, прихватив халат, вышел к Леокадии.