— Фирма «Муж на час», добрый день! У вас не получается проверить статус заказа? Вы на какой странице приложения находитесь?

Моя работа проста…

— …видите в правом углу монитора иконку с изображением шестерёнки? Как нет? А что там изображено? Ничего? Давайте ещё раз посмотрим…

Мне моя работа… Нравится? Не нравится?

Я здесь зарабатываю деньги.

С девяти до девятнадцати, с перерывом на обед — час и двумя «гигиеническими» перерывами по пятнадцать минут. Кстати, новые наушники совсем не давят — прекрасно! И ещё можно отдыхать полчаса суммарно, если каждый перерыв не больше десяти минут. Только в системе отметиться, чтобы на меня звонки не переводили. Вполне человеколюбиво, два года назад было хуже.

Зарплата белая. Медицинская страховка, пусть и без стоматологии…

И наушники новые, ещё пахнущие солнцем: синий матовый пластик и солидные чёрные кругляши амбушюров…

А большая часть работы нынче — ответы в мессенджере. Вот и отвечай, Тирион, как на духу…

«…Я работаю честно со своими клиентами и, будучи человеком верующим, не намерен обманывать клиентов. Бумаги о неразглашении гос. тайны я не подписывал. В вашем посыле мною усмотрено:1) стремление к ограничению моего права свободы слова,2) клевета,3) призыв к бесчестности, что оскорбляет мои чувства. Ст. 128.1 УК РФ уголовная ответственность за клевету;ст. 148 УК РФ за оскорбление чувств верующих; свобода мысли и слова закреплена в ст. 29 Конституции РФ».

Порох и пепел! И чего он хочет — пойми попробуй…

Перерыв.

…Я хрустнул позвонками, выбрался из-за стола, вдохнул сладкий воздух свободы… на десять минут. Свобода пахнет лаймом, корицей и немножко пылью старых книг. Запахи, заставляющие забыть, что ты в офисе. Я подошёл к окну.

Лёгкие снежинки скользят по стеклу. Сквозь кружение метели заборы и приземистое здание цеха предстают чёрно-белым неоконченным наброском. Тонкая полоска собачьих следов пересекла росчерки рельсов и оборвалась внезапно. Пейзаж словно пикториалистическая фотография: чуть смазанная, с неуверенным светом и…

«Курлык-курлык… курлык-курлык…» — перерыв закончился, наушникам пора «по коням».

…Так я и не узнаю судьбу собаки, таинственно пропавшей посреди заброшенного депо.

— «Муж на час», добрый день! — Что сегодня за каллабс у вас случился? Зачем вы предлагаете мне онулированные заказы? — Э… — в скриптах, как говорится, всё прописано, но… — извините, какие заказы мы вам предлагаем? Гранулированные?

Я не нарочно, правда.

Грохот брошенной трубки слышен, кажется, и в «аквариуме», где засела Ведьма. Что грустнее всего — клиент третьего типа. Значит — будет жаловаться. Нет, не так. Он будет сутяжничать!

«СУТЯЖНИЧАТЬ <…> и (устар.) сутяжить. Заводить тяжбы, судиться с целью оттягать что-нибудь, добиться для себя выгод всякими, даже неблаговидными, способами». Словарь Ушакова

Вот именно.

Это «залёт», боец. Это — каллабз! Точнее не скажешь…

Перерыв…

Перерыв прошёл нервно. Ни кружение снежинок, ни блюз в моих личных наушниках-капельках — не успокаивали. Глаз то и дело дёргался в сторону аквариума.

…Ведьма Михална обновляла тушь, держа смартфон на вытянутой руке. А на её компьютере, кублом ядовитых змей, бился в мессенджере «каллабз», требуя выпустить его на волю.

…самозабвенно краситься — словно ты не в стеклянном ящике, а за своим туалетным столиком — это как публично мастурбировать… А чтобы клиент третьего типа не добрался до начальника (параллельно не написав жалобу в ООН) — да не бывает такого!

Впрочем, римские патриции трахались в присутствии рабов — и норм.

«Курлык…»

Чтоб тебя! Соль и смерть!

— «Муж на час»… — А если мне часа мало? Если я хочу ещё и поговорить?.. — Тогда полумуж на два часа!

Мне показалось, или в соседней кабинке хрюкнули? У коллег есть чувство юмора? Ставлю приём входящих на паузу.

Да уж, заработался. На родной телефон отвечаю по скрипту…

— Тирион, как ты там?

— Я был вчера не прав. Извини.

— О…

Весомое такое «О». За которым стояло: «Так мне не придётся тебя убеждать, что ты неадекватно себя повёл?» И, чуть дальше: «А перед ребятами ты тоже извинишься?» И, прячась за спинами, дебютанткой на первом балу: «У тебя всё в порядке?»

— Я не о тех талантах!

— Угу, угу…

В чём Надежда свет Лександровна не сильна — так это в знании классики! Что её не красит, с одной стороны. А с другой — это ж пространство для просветительской деятельности! Чувствуешь себя Васькой де Гама и Куком. Простите, капитаном Джеймсом Куком, конечно! …и съедят меня сегодня. Точно-точно.

На «каллабз» Надька сдавленно хрюкнула. На «гранулированные заказы» — одобрительно помычала. Рассказала мне дивно скабрёзный анекдот. И — словно ржавые шестерни наконец провернулись — я понял, что вчерашний день закончился. «Мы живы, живы мы!»

— Уф, спасибо, подруга.

— Всегда обращайся, мастер каллабзов!

— Неправда вася, насяльника! Мою фамилию — Бонд, Джамшуд Бонд, насяльника… лучший, э…

— Есть такая болезнь, сообщил кот.

— Не сбивай меня, сам сумею!

Мы так можем часами. И даже «Курлык!» меня не расстроил.