Я все еще не могу понять, почему они спят.

Атлас обхватывает меня за плечи, чтобы прижать к себе, а Гейб берет меня за другую руку.

— Все будет хорошо, сладкая, — шепчет Атлас мне в волосы, когда мы трогаемся в путь, но мне нечего сказать в ответ.

Я знаю, что мы переживем это. Знаю, что Норт и Грифон собираются перейти в режим полного контроля повреждений и устранить утечки, которые привели к сегодняшнему происшествию. Но смаргивая слезы, я не могу отделаться от ощущения, что все не будет хорошо.

Сейдж была человеком, который поддерживал меня здесь, когда все меня ненавидели. Она полюбила меня и приняла с того момента, как мы сели вместе в обеденном зале, без всяких вопросов. Наши общие ярлыки «аутсайдеров» и социальное отторжение были притягательны, но именно ее дерзкое и сильное сердце покорило меня.

Если я потеряю ее, со мной все будет не в порядке.

Паническая дрожь в моей груди снова нарастает, перехватывая дыхание. Как будто мы снова находимся в нескольких мгновениях от того, чтобы наша группа Связных была разорвана на части. То немногое спокойствие, которое я обрела здесь, в Убежище, исчезло с одним взмахом руки Сопротивления. Они только что замахнулись на нас, и через Сейдж я получила прямой удар.

Она моя лучшая подруга, черт возьми, и если она была шпионом все это время… Я даже не могу это переварить. Даже не хочу пытаться.

Но у меня не находится слов, чтобы сказать это ни одному из них, не заставив их обоих устроить что-то вроде кровавой бойни в мою честь. Я с трудом сглатываю комок в горле и пригибаю голову, пытаясь отгородиться от резни, пока мы направляемся к дому.

Все, чего я хочу, — это горячий душ и кровать, в которой можно спрятаться до конца дня, любая кровать, я не привередлива. Мы погружаемся в неловкое молчание, оба парня понимают, что я расстроена. Рука Гейба напряжена в моей, а Атлас продолжает притягивать меня ближе к себе, пока мы идем, как будто он каким-то образом сможет впитать все мои тревоги и страхи, если сможет подойти достаточно близко. Я не могу найти слов, чтобы утешить их.

Когда мы проходим мимо офисов Норта и столовой, Гейб нежно сжимает мою руку, прежде чем остановить нас. Я опускаю глаза, и он снова сжимает мою руку, чтобы привлечь мое внимание.

— Оглянись, Связная. Здесь действительно все будет хорошо.

Я поднимаю взгляд и смотрю в том направлении, куда он указывает, видя длинную шеренгу оперативников ТакТим и гражданских лиц, окруживших ступеньки столовой.

Все помогают разгребать обломки и завалы, преграждающие путь и двери, а шеф-повар и кухонный персонал стоят у входа со столами на козлах, на каждом из которых достаточно еды, чтобы накормить целую армию.

Группа детей выстроилась вокруг, смеясь и хихикая, с одноразовыми контейнерами с чем-то горячим и вкусным в руках, они жуют хрустящий хлеб и болтают между собой.

Все взрослые вокруг них покрыты грязью и пылью, но на их лицах, где дети могут их видеть, сияют улыбки. Когда же дети смотрят в сторону, можно заметить, как их родители гримасничают и обеспокоены положением дел, но все они собираются вместе, чтобы все исправить.

Гейб поднимает мою руку, чтобы запечатлеть поцелуй на тыльной стороне ладони, и тихо бормочет: — Это место никогда не должно было долго оставаться в секрете, но я все еще думаю, что оно того стоит. Я все еще думаю, что обеспечение безопасности этих людей того стоит, Связная. Мы именно там, где нам нужно быть. Мы все здесь в безопасности благодаря тебе.

Я снова сглатываю, мой голос все еще застрял где-то в груди, но на этот раз я не чувствую, что меня душит чувство вины и ужасные эмоции.

Когда мы направляемся обратно к дому, Атлас предлагает мне что-нибудь перекусить, пока мы проходим мимо потрясающих запахов из столовой, но я отказываюсь. Я не могу думать о еде прямо сейчас, не тогда, когда воспоминания о том, как мои узы пожирали душу в моем нутре, еще так свежи.

При одной только мысли об этом у меня сводит живот.

Только когда мы поднимаемся обратно по лестнице, я вспоминаю о наших проблемах с загрязнением воды и о том факте, что мне до сих пор не разрешают принимать душ. Слезы снова наполняют мои глаза, но я поспешно смахиваю их. Я не собираюсь так усердно работать, чтобы взять себя в руки, только для того, чтобы потерять это сейчас из-за какой-то чертовой горячей воды.

Гейб все равно замечает это и проводит своим большим пальцем по моему, молчаливо демонстрируя поддержку, и я отвечаю ему гримасничающей улыбкой.

Когда Атлас, наконец, достает ключи и распахивает входную дверь, мы видим Сойера и Грея, сидящих за столом вместе и ожидающих нас.

Мое сердце падает на пол.

Сойер закатывает глаза и тычет пальцем в мою сторону. — Не смотри на меня так, Фоллоуз. Я здесь, чтобы исправить этот гребаный беспорядок, потому что мы оба знаем, что моя сестра никого хладнокровно не убивала.

Мой позвоночник сгибается, и я сутулюсь к столу, резко выбрасывая руку, потому что, черт возьми, если сейчас не время для драматизма, то я не знаю, когда оно будет. — Если бы я не видела это своими глазами, я бы тоже никогда не поверила, Сойер. Но… Как, черт возьми, мы это объясним? Я не могу… блядь, что, черт возьми, нам делать? Я даже не могу винить Норта, Грифона или даже Нокса за то, что они так решительно настроены, потому что… Дара была убита. Кто-то должен быть привлечен к ответственности, и если это не Сейдж, то мы должны выяснить, кто это на самом деле, и должны сделать это сейчас.