Впрочем, все эти проблемы меркли и казались сущими пустяками перед главным вопросом. Что дальше? Да. Мы дошли. Достигли цели путешествия. Вот только сомневаюсь, что у нас получится теперь спокойно вернуться домой с двумя сундучками золота и мирно жить до глубокой старости. К большому сожалению, это не детская сказка, где достаточно было дойти, победить злого дракона и весь мир оставит тебя в покое. У нас тут и дракона то нет. Только куча дерьма, сотворённая людьми, разгребать которую можно вечно, ведь каждый день в неё «подкладывают» своего всё новые и новые энтузиасты. Да и возвращаться нам по большому счёту некуда.

— Вот, а значица когда мы склеп открыли, они оттудова и полезли, — до ушей донёсся густой бас Тура. Не отрываясь от борта я покосился краем глаза туда, где сидел здоровяк. Тур, по своему обыкновению расположился возле кормы с удочкой в руках. Рядом с ним стояло большое деревянное ведро, в котором уже билось несколько небольших серебристых рыбёшек. Именно благодаря ему мы узнали, что оказывается есть вещь ещё более мерзкая, чем опостылевшее безвкусное кашло с салом и солониной. Достаточно просто было заменить в нём эту самую солонину на варёную речную рыбу и…

Меня передёрнуло. Да уж. Этот вкус мы точно не забудем никогда. Впрочем, выбора особого всё равно не было. Запасы солонины и мяса уже подходили к концу, так что приходилось довольствоваться тем, что есть. Всё лучше, чем жрать совсем уж пустой и безвкусный клейстер.

Единственным кому действительно было по нраву дело, которым здоровяк убивал время, оказался Трухляш. Обожратый котяра вдоволь натаскавшись рыбы, развалился прямо возле ведра пузом к верху. Сейчас он дремал, приоткрыв один глаз и ожидая, когда Тур закинет в ведро ещё что-нибудь интересненькое.

— А выглядели то как? — поинтересовался караванщик, сидевший на бочке рядом и внимательно следивший за поплавком.

— Да как-как, — задумчиво почесал затылок Тур, — Как обычные трупоеды. Упыри, значит. Только бледные и тощие. Руки словно палки, ноги тоже. Вот только быстрыми и вертлявыми, сучьи дети оказались, страх.

— А, так это тощаки, — со знанием дела ответил караванщик, — Нам такие встречались в северных землях. Ежели упырь долго ничего не жрёт он со временем и обращается в такого вот тощака. Ваши видать долго были заперты в склепе, все кости обглодали, а больше там харчеваться то им и нечем.

— Ну вот такой тощак нашему командиру рожу и разодрал, — прогудел Тур, — Правда он там тоже в долгу не остался. Порубил сукина сына, пока остальные мужики говно из порток вытряхивали.

— Немудрено. Я сам бы штаны обделал, еслиб на меня такая бестия кинулась, — пожал плечами караванщик, — Ну а командир ваш, храбрый видать мужик. Впрочем, прозвище, которое он получил, само об этом говорит.

— А есть ещё какие-нибудь виды этих тварей? — поинтересовалась Айлин. Девушка стояла рядом с ними крепко держась за корму. Лица я её не видел, но по голосу и сутулящимся плечам было ясно — чувствовала она себя не очень хорошо. Качку, даже речную, она переносила плохо.

— Есть и немало, — снова со знанием дела кивнул караванщик, — Помимо тощака, есть обыкновенный упырь. Он же трупоед. Этот пусть и немного медлительнее своего тощего собрата, зато заметно сильнее. Есть и ужорец. Здоровенная тварь, в холке аж с человека ростом. Такие вырастают из обычных упырей, ежели тварь набредёт на поле недавней битвы и как следует отожрётся свежей трупятинкой. Говорят, бывают ещё и болотники. Размером они с крупную собаку или с небольшого человека. Шкура у них жёлто-зелёного цвета и пупырчатая, словно у какой старой жабы, а поверх шкуры, значит, ядрёная слизь. Ежели голой рукой до такой дотронешься, кожу разъест в момент. А жрут они значится, тех, кто в болоте заплутал или в бочаге утоп. Хотя бывает, что голод и таких страховидл на тракты и хоженые тропы выгоняет. Ходят слухи, что есть ещё какая-то горная разновидность. То ли скальники, то ли утёсники. Хрен их разберёт. Те вроде как за счёт серой шкуры умеют маскироваться под камни, но честно признаться в их существование я не верю. Кого в горах то жрать? Разве что заблудившихся путников или горных козлов.

— А вот… — Айлин хотела ещё было что-то спросить, но тут над речной гладью прокатился крик, донёсшийся откуда-то со стороны с первой барки.

— Малые Рифы впереди. Правьте к берегу!

По палубе забегали люди. Некоторые бросились к уключинам вёсел. Двое налегли на кормовой руль, заваливая его влево. Оставшиеся столпились на носу, вглядываясь в горизонт, затянутый белёсой туманной дымкой. Похоже Янош немного ошибся в своих рассчётах. Мы были на месте.

— Аккуратнее! Аккуратнее! Если хоть один мешок упадёт в реку, я с вас, дармоедов шкуры спущу! Так, остатки фуража разложите в торбы. Ящики сразу на телеги. Шевелитесь, сукины дети. Нето мы тут до ночи провозимся — командовал выгрузкой Янош. Его подчинённые суетились, перетаскивая грузы на берег. Кто-то тянул под узцы лошадь. Коняге похоже, понравилось на барке, и теперь скотина упиралась всеми четырьмя копытами, не желая сходить на берег. Двое волокли борт от телеги. Следом за ними шёл ещё один, таща колесо. С нами повозки путешествовали в разобранном виде. Иначе бы они попросту не поместились в трюмы барок.

— Мы готовы, — ко мне подошёл Бернард, — Все люди выгрузились на берег.

— Хорошо, — кивнул я, окидывая взглядом деревеньку в которой мы остановились, — Проследи чтоб не разбрелись по округе и не завалились в корчму, если она тут, конечно, есть. Хрен его знает, как нас тут встретят и не затесались ли среди местных наши недруги. А погулять мы и в столице успеем. Как дело закончим.

— Добро, — коротко кивнул сержант и тоже принялся с любопытством осматривать округу. Похоже, в этих краях ему бывать ещё не доводилось.