Дни шли, месяцы пролетали, а битва с новым миром все никак не заканчивалась. И никто в блогах не писал о том, как много глупостей, которые можно было совершить только по причине банально не работающей связки причин и следствий, было допущено. Все говорили только о том, что в итоге получили – и притворялись, что этого и добивались.

Не в силах осознать детали окружающего мира, люди с рюкзаками бегали по всему поверхностно – критиковали масштабно, пытались составить непогрешимый свод с правилами новой жизни, ошибались по-мелкому и по-крупному, а каждое новое крошечное знание возводили на пьедестал.

Им было невдомек, что купить билет на самолет – это не эмигрировать, получить вид на жительство – это не быть принятым, прожить здесь пять лет – это не стать местным, жениться – не значит найти любовь, завести ребенка – не значит стать взрослым, вложить 3 млн в бизнес – не значит основать стартап, а загонять на задворки собственные ошибки – не значит, что не придется нести за них ответственность.

Но так как они собирали вокруг себя приспешников, податливых и доверчивых, и сторонились всех людей с собственным мнением – им казалось, что они смогут что угодно выдать за достижение. И от этой лжи, совершенно волшебным образом, они станут сильнее.

Как будто если твои подписчики поверят в то, что ты счастлив – ты действительно станешь счастливым. Хотя в целом такие люди в принципе никогда не были счастливы (и может быть, сам этот феномен отрицали) и действительно верили в то, что некоторые (те, что улыбались) – просто лучше притворяются, и нужно лишь просто освоить это искусство в совершенстве.

Ничего так и не понимая в том, какое именно их поведение привело к нынешнему положению вещей, они совершали те же ошибки на местах. Они были высокомерны, предвзяты, дискриминационно настроены. Они выступали за сегрегацию во всем – они говорили о женщинах и мужчинах отдельно, о новоприбывших и экспатах отдельно, делили и делили мир, пока части не начинали сражаться друг с другом. И тогда в их душе, сердце и голове воцарялся хаос из противостояний. И тогда им казалось, что полыхает весь мир.

6

Они считали, что кто-то им что-то должен и кто-то что-то вечно делает не так. Что все вокруг идиоты. Что все вокруг пытаются их обмануть. А те, кто помогает – обязаны помогать больше. Тянули из каждого все, что могли. Пока от них не отрекались даже свои.

Они скидывали ответственность, задачи, проблемы и все, что только можно было – на любой аналог родителей, который у них был в жизни. Они оставались детьми с женами, высокооплачиваемой работой, имея своих собственных детей.

Препарирование в своей жизни всех доказательств того, что они были не правы, они проводили незаметно. Когда, к примеру жена, говорила, что что-то доставляет ей неудобства, боль, неэтично, непрактично или неправильно, они просто игнорировали это. Заговаривали зубы. Говорили о компромиссах, а потом просто делали то, что хотели. Если нужно было, скандировали несвязные доказательства своей правоты, хотя в них не было реальной логики. Но понять это на их уровне было просто невозможно. И не было способа открыть их взору реальный мир, потому что желание верить в то, чего нет, неизлечимо.

Очень много говорили о прошлом так, как будто оно имело сейчас хоть какое-то значение. Очень много говорили о будущем, не в состоянии на него повлиять и не принимая никаких конкретных решений. Потом многие откажутся от этого клубка бессмысленных мыслей, которые транслировались в разговорах снова и снова, будто заевшая пластинка, чтобы начать новую жизнь.

Но будут и те, что навсегда застрянут в тех самых первых идеях, проблемах и решениях, которые были приняты в первые недели и месяцы эмиграции, будут повторять конкретные фразы десятилетиями. Ибо на новые выводы уже просто не хватило сил.

Каждая новая проблема и неурядица, будь то случайно разорвавшийся посреди улицы мусорный пакет или непонятно говорящая на английском продавщица, выводили их из себя. Они вспыхивали, краснели и потом несколько дней отходили от ощущения собственной уязвленности. А потом злились на всю страну, на весь народ за то, что не смогли просто спокойно выбросить мусор.

Они не могли просто взять, начать что-то новое, столкнуться с трудностями, научиться чему-то для их преодоления, совершить ошибки, признать их и довести дело до конца. Они бросали все и делали выводы о том, что всему виной были внешние факторы: и обычно их выводы были основаны на банальной дискриминации.

Это было не просто инфантильно, но зачастую психопатически. Они только и говорили о том, как сильно все их недооценивают. И тем самым выдавали в себе нарциссов и манипуляторов. Аффективность, апатия и асоциальность росли с каждым днем их изоляции от привычного мира – если они уже имели место быть. Но привыкнув паразитировать в родной системе общества, они считали такое поведение вполне обычным делом.

7

К сожалению, моменты слабости у большинства скатывались в глубокие травмы, которые примешивались к нерешенным проблемам с собственной идентичностью, и затем на спине носящего становились ни чем иным, как великим гранитом расизма. И если здесь, в эмиграции, это смешивалось с сегрегацией именно по расе, то дома это вдохновенно миксовалось бы со страстью к принижению женщин, бедняков или родителей, недовольством властью или чем-либо похожим.