Программа индустриализации, как и всего комплекса меро­приятий, предназначенных для построения мировой коммуни­стической системы, была принята в 1966 г. на 23 съезде партии. На этом съезде объем капиталовложений на пятилетку был намечен в 310 млрд рублей — на 25% выше, чем за преды­дущую пятилетку.

Главный редактор журнала Октябрь Анатолий Ананьев го­ворит, что в 1966 г. «менее дальновидные государственные де­ятели предлагали расширить пока то, что уже было разведано, освоено и давало продукцию ... более дальновидные выдвигали иные планы с перспективой на будущее». Именно «дально­видные» и победили. Именно тогда было принято решение при­ступить к разработке того, что казалось крупнейшим место­рождением нефти и газа, а именно Западно-Сибирского место­рождения. Это означало создание новой топливно-энергети­ческой базы для дальнейшего промышленного прыжка. Сибирь казалась еще неизрасходованной кладовой СССР и туда-то и были направлены огромные капиталовложения. Для развития топливо-энергетической базы было начато также строительство гигантских электростанций, в основном на Ангаре и Енисее.

Для расширения сырьевой базы была начата разработка Курской магнитной аномалии, а кроме того началась стройка Байкало-Амурской железнодорожной магистрали.

Невозможно, однако, перечислить все строительные площад­ки новой промышленной революции.

На 24 съезде партии в 1971 т. объем капстроительства был уже намечен в объеме 354 млрд. рублей.

С 1970 по 1974 г. было построено \1600 крупных предприятий и объектов, что равноценно промышленному потенциалу целых стран.

На 25 съезде партии в 1976 г. эта тенденция получила даль­нейшее подтверждение. За четыре года, прошедшие после съезда, включая 1979 г., было освоено 440 млрд. рублей, при­чем на 8,3 млрд. больше, чем предполагалось. За один 1979 г. объем капвложений достиг 132 млрд. рублей. За три года после съезда было введено 700 крупных промышленных пред­приятий.

Можно заметить, что новая политика индустриализации является возрождением советской политики индустриализации конца двадцатых годов, но с гораздо более далеко идущими целями. Тогда ставилась задача преобразования СССР. Сейчас всего мира.

Анализируя новый этап индустриализации западные и боль­шинство советских наблюдателей, привыкшие к сталинскому лозунгу о победе коммунизма в одной стране, упустили подлин­ное содержание нового плана. СССР полностью отказывался от какого-либо коммунистического изоляционизма, возникше­го в первый период правления Сталина и обусловленного низ­ким уровнем развития его производительных сил и неподго­товленностью страны стать доминирующей силой в коммуни­стическом мировом сообществе, буде такое создано. Но к концу своего правления Сталин, кажется, уже готов был изменить свою программу.

Новый этап индустриализации преследует цель построить не замкнутое коммунистическое общество, а промышленную осно­ву Pax Sovietica, мировой коммунистической системы. Сам Брежнев подчеркнул это довольно ясно: «Строительство ком­мунизма в СССР — главный интернациональный долг совет­ского народа перед революционным движением, перед всем человечеством».

Суслов также рассматривает место экономики как централь­ное, как «главную сферу борьбы за полный коммунизм в усло­виях победившего социализма». Для Суслова полная победа коммунизма — планетарное событие. Он настаивает на быстрых темпах развития экономики, как одной из важнейших особен­ностей социалистической системы. Руководитель международ­ного отдела ЦК Борис Пономарев также призвал превысить экономический потенциал Запада, чтобы диктовать ему свою волю. Обсуждая проблему сверхдержав, он заметил: «сила сама по себе не порок. Важно в чьих руках она находится».

«Могучий рост экономического и оборонного потенциала Со­ветского Союза, усиление его международного влияния и авто­ритета, растущее воздействие мирового социализма на ход исто­рии» — открывает, по словам журнала Коммунист, — «новые возможности для все более полного проявления преобразующе­го созидательного характера внешней политики СССР».В том же журнале, как и во многих других местах подчеркивается: «Коммунистическое строительство в СССР неотделимо от ми­рового революционного процесса, от борьбы за мир и социаль­ный прогресс. Это отчетливо проявляется во всей международ­ной деятельности нашей партии».

§ 2. ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИЯ

Этот пункт программы означает глубокие изменения в на­циональной легитимации и международной ориентации систе­мы. Дело в том, что с конца двадцатых годов в СССР возникла двойная легитимация советской системы в национальном во­просе. Русские были доминирующей частью населения, а кроме того почти единственной наряду с украинцами базой индустриа­лизации в стране, а также основой советской армии. Хотя формально лозунгом легитимации советской системы, начиная с 30-х годов, был т. н. «советский патриотизм», этот лозунг всегда был двойственным. Для русской части советского насе­ления он носил характер русского патриотизма, в то время как его «советская» оболочка была предназначена для нерус­ской части населения. Гюнтер Штокль следующим образом формулировал значение советского патриотизма: «В своей основе советский патриотизм не что иное, как выражение отно­шения политически сознательной нации к своему националь­ному государству. Советская нация означает, прежде всего, русский народ, хотя в настоящий момент этот народ и не является единственным советским народом и даже однородным советским народом».

Для Сталина было очевидно, что только русский народ является главной и бесспорной демографической базой совет­ской политической системы. Именно поэтому, исходя из заме­ченной им в 20-х годах идеологии национал-большевизма, раз­витой в среде некоммунистических попутчиков революции, Сталин и остановился на концепции советского патриотизма, как очень удобного прагматического лозунга.

Ориентация Сталина на русскую демографическую базу осо­бенно сказалась во время войны, когда война трактовалась открыто как русская национальная, а знаменитый тост Сталина за русский народ в 1945 г. был одним из наиболее откровенных выражений его национальной политики.

Но по мере советской послевоенной экспансии стало вы­ясняться, что исключительный расчет на русскую демогра­фическую базу может быть вреден. Действительно, русские пострадали гораздо больше, чем все другие народы СССР, от издержек системы: революции, гражданской войны, террора, голода, коллективизации, войны с Германией, преследования бывших пленных и массового бегства на Запад после рево­люции и войны с Германией.

Потери ССОР в 1918-1926 гг. за счет революции, войны, тер­рора, голода и детской смертности составили примерно 13,8 млн. человек. Голод 1933-1934 гг. унес до 3,5 млн. жертв. Всего в 1921-1938 гг. потери населения составили около 7,5 млн. че­ловек. 7,5 млн. человек погибло на войне. Погибло также 6-8 млн. человек (в том числе много евреев, но не более 2 млн. че­ловек). К этому следует добавить 9-11 млн. жертв репрессий в 1939-1958 тг.