Она весело рассмеялась. Облегчение было почти невероятным.

– Ты это придумал.

– Что?

– Коитус, штат Пенсильвания.

– Ничего подобного. Ральф Гинцберг когда-то пытался отправить оттуда журнал под названием "Эрос". Ради штемпеля. На почте отказались. Клянусь. Так что кто знает? Может, город основан коммуной хиппи, которых в шестидесятых тянуло назад, к природе. Они втянулись в буржуазную жизнь "Слоны", "Львы". "Лоси", - но первоначальное название осталось.
– Его захватила новая идея; она казалась ему смешной и ностальгически прекрасной одновременно.
– В общем-то, неважно. Важно то, что мы выбрались на мощеную дорогу, милая.

Она кивнула.

– Так поезжай. Но осторожно.

– Да уж.
– "Принцесса" коснулась мощеной поверхности - это был не асфальт, а какой-то материал, гладкий, без заплат и температурных швов. Куда уж остор...

Тут они въехали на гребень холма, и последнее слово замерло у него на губах. Он с такой силой нажал на тормоз, что ремни безопасности застегнулись сами по себе, а затем перевел рычаг передачи в нейтральное положение.

– Святый Боже!
– вырвалось у Кларка.

Они сидели в неподвижном "Мерседесе" и, раскрыв рот, рассматривали городок внизу.

Это был прямо-таки городок в табакерке, приютившийся в крохотной долине. Напрашивалось сравнение с картинами Нормана Рокуэлла. Она пыталась уверить себя, что это просто география: дорога, круто спускающаяся в долину, густой темно-зеленый лес, окружающий город, - скопление толстых, древних елей на фоне золотых полей; но это была совсем не просто география, и Кларк, видимо, тоже это понимал. Все находилось в такой тонкой гармонии, например, церковные шпили - один к северу от ратуши, другой к югу. Кирпично-красное здание на востоке - это, конечно, школа, а вон то большое белое здание к западу от него, с башенкой, на верхушке которой виднелась спутниковая антенна, - ясное дело, мэрия. Домики выглядели до невозможности чистенькими и ухоженными, как на рекламе в довоенных журналах вроде "Сэтердей ивнинг пост" или "Америкэн меркьюри".

"Из каких-то труб должен виться дымок", - подумала Мэри, и при ближайшем рассмотрении так и оказалось. Вдруг она вспомнила рассказ из "Марсианских хроник" Рея Брэдбери. Он назывался "Третья экспедиция", и в нем марсиане ловко замаскировали бойню под то, что всем казалось ожившими воспоминаниями детства.

– Разворачивайся, - резко сказала она.
– Здесь достаточно места, если маневрировать осторожно.

Он медленно обернулся, но ее уже не волновало выражение его лица. Он уставился на нее, как на сумасшедшую:

– Дорогая, что ты...

– Мне это не нравится, вот и все.
– Она чувствовала, как лицо у нее наливается кровью, но все равно стояла на своем.
– Мне это напоминает страшный рассказ, который я читала в детстве.
– Она помолчала.
– А еще напоминает о домике-конфетке в сказка про Ганзеля и Гретель.

Он все еще сохранял это свое выражение "а я не верю", и она поняла, что он хочет спуститься вниз - продолжение того идиотского гормонального взрыва, которых охватил его утром на шоссе. Ему хотелось совершать открытия, Господи помилуй! И, конечно, хотелось купить сувенир. Например, майку с надписью вроде "Я БЫЛ В РОК-Н-РОЛЛ-РАЕ, И, ЗНАЕТЕ, ОНИ КЛАССНО ИГРАЮТ".

– Дорогая, - начал он нежным, вкрадчивым голосом, каким всегда убеждал ее вляпаться в очередную авантюру.

– Перестань. Хочешь сделать мне приятное - разворачивайся и возвращайся на шоссе N 58, если сделаешь это, вечером получишь вознаграждение, даже два раза, если захочешь.

Он глубоко вздохнул - руки на рулевом колесе, глаза устремлены прямо вперед. Наконец, не глядя на нее, произнес:

– Посмотри на ту сторону долины, Мэри. Видишь, там вверх вьется дорога.

– Да.

– Видишь, какая широкая? Гладкая? Прекрасно мощеная?

– Кларк, это вряд ли...

– Смотри! По-моему, там самый настоящий автобус.
– Он указал на желтое пятнышко, движущееся по дороге в сторону города, отблескивая металлическим верхом на жарком солнце.
– Вот мы и встретили еще одну машину в этой части света.

– И все-таки.

Он схватил карту, лежавшую на природной доске, и, когда обернулся к ней, Мэри с ужасом поняла, какая злость скрывается за этим веселым, льстивым голосом:

– Слушай, Мэри, и внимательно, чтобы потом не было вопросов. Может, я и могу развернуться здесь, а может, и нет - тут шире, но не настолько, чтобы быть уверенным. А грунт, по-моему, еще хлипкий.

– Кларк, пожалуйста, не кричи на меня. У меня голова болит.

Он сделал над собой усилие и понизил голос:

– Если я развернусь, до 58-го остается двадцать километров той гадости, по которой мы проехали...

– Двадцать километров - это немного.
– Она пыталась быть твердой, хотя бы для самоутверждения, но чувствовала, что ее сопротивление слабеет. Она ненавидела себя за это, но ничего не могла изменить. В нее закралось ужасное подозрение, что именно так мужчины всегда добиваются своего: не потому что они правы, а потому что безжалостны. Они спорят, словно играют в футбол, и, если поддаваться, твоя душа будет вся в синяках.