И в тот же миг почувствовала, как он задрожал. Он открыл глаза и, заглянув в них, она увидела огонь.

–Мари, если я буду трогать тебя так, как хочу я, то я причиню тебе боль.

Ее бросило в жар. Как будто огонь, пылавший в его взгляде, перекинулся на нее и, стремительно расползаясь по ее телу, лизнул своим жарким языком какое-то тайное, еще не открытое ею местечко, которое в ответ затрепетало, затем словно стало набухать, а потом нестерпимо заныло. Она не знала, что он имеет в виду, но инстинктивно поняла. Почувствовала, что это как-то связано с жарким и все усиливающимся ощущением внутри нее. С этим неведомым желанием, заставляющим ее столь сильно дрожать.

–Нет, – тихо и убежденно сказала она, – ты не сделаешь мне больно.

Он резко выдохнул:

– Ты просто не знаешь.

– Но я верю тебе, Макс. Ты не можешь сделать мне больно. Даже когда ты сегодня сердился на меня, ты не причинил мне боли. Я верю тебе.

Он не ответил, не шелохнулся, только его грудь тяжело вздымалась.

Не выпуская его руки из своей, другой рукой она потянулась к треугольному вырезу его халата и положила ладонь на его обнаженную грудь.

–Макс, – прошептала она, – разве тебе больно, когда я трогаю тебя?

В ответ она услышала мучительный стон.

Робко и осторожно, словно желая найти ответ на свой вопрос, она провела пальцами по его груди – и восторг заполонил ее. Она ощутила его плоскую широкую грудь, гладкую, туго натянутую на упругих мышцах кожу, жесткие, чуть колючие волоски. Он совсем другой, не такой, как она. Как странно это и как чудесно!

– Разве я делаю тебе больно? – снова спросила она и не узнала свой охрипший вдруг голос.

– Нет!

Его отчаянное нет привело ее в некоторое замешательство. Непонятно, к чему оно относилось: то ли к ее вопросу, то ли к чему-то иному. Но очарованная теплом его тела, биением его сердца, ощущением крепкой, мускулистой мужской груди, она скользнула по ней ниже, следуя по постепенно сужающейся тропинке темно-золотистых волос.

Казалось, он перестал дышать, и вдруг... весь задрожал.

Это наполнило ее благоговейным страхом. Она заставила его дрожать! И в тот же миг она поняла, что не злость была причиной его скованности, а она – Мари. Ей никогда не приходило в голову, что ее прикосновение может вызвать в нем ту же реакцию, какой всякий раз отвечала она сама, когда он дотрагивался до нее. Она даже не догадывалась, как может замирать его дыхание в ответ на нее – точно так же, как замирало ее в ответ на него.

Он, такой большой, сильный, твердый., дрожит от ее прикосновения.

Это маленькое открытие наполнило ее радостным восхищением и любопытством. Интересно, как далеко распространяется ее власть над ним? Вопрос требовал ответа, он толкал ее на эксперимент.

Она скользнула рукой под шелк его халата, пробежала пальцами по его ребрам, однако не успела исследовать до конца этот чудный, восхитительный мир мужских реакций, потому что Макс крепко сжал ее запястье.

– Мари.

Это было предостережение. Почти угроза. Он предупреждал ее о какой-то опасности или о чем-то таком, о чем ей знать не следовало.

Но она уже не думала об опасности. Да и ни за что не согласилась бы с тем, что между ними могут существовать какие-то запреты. Она знала только одно: каждая частица ее существа охвачена огнем и нежностью, неистребимым желанием, имя которому..

– Макс, – прошептала она, чувствуя, как замирает ее сердце. – Ну, пожалуйста, скажи да.

Он сжимал ее руку, и она не могла шевельнуть ею, но пальцами она гладила его горячую кожу.

Звук, вырвавшийся из его груди, заставил ее обмереть. Он отпустил ее руку и перекатился.

Не от нее, а к ней.

Это да было последним, что успела она произнести, прежде чем его тело накрыло ее, и вся она была охвачена пламенем.

Навалившись на нее, он впечатал ее в простыни, и она ощутила каждый дюйм его тела – горячего, твердого, напряженного мужского тела. Запустив руку в ее волосы, он мял пальцами ее шею, а другая его рука, проскользнув ей за спину, настойчиво подтягивала ее. Его уста накрыли ее рот и поглотили их горячо и жадно.

Сейчас его поцелуй не был ни медленным, ни нежным, а внезапным и глубоким, и она с удивлением обнаружила, что ответила на него без колебаний, – открыла губы и запуталась пальцами в его волосах. Его тяжесть, ощущение его сильного, мускулистого тела, прижимавшегося к ней, удовлетворив то неведомое, тайное желание, что билось внутри нее, одновременно разожгло мучительный, невыносимый огонь – словно кровь, бегущая по ее сосудам, запульсировала ярким пламенем.

Таи вот чего она хочет. Она по-прежнему не могла найти этому слов, но теперь она поняла точно, поняла сердцем и кожей. Она хочет этого.

Хочет ощущать на себе его тяжесть, чувствовать, как сжимают ее эти руки, как его дыхание, вкус его рта сливаются с ее дыханием, становятся частью ее – ее чувств, ее души. Обнимать его и быть в его объятиях. Быть рядом с ним, совсем близко и еще ближе, слиться с этим мужчиной, который оберегает ее и раздражает, заботится о ней и смеется над ней, с этим ангелом, с этим разбойником, с мужем, который сделал ее необыкновенной, красивой, желанной.