Хотя у монет предназначение уже есть.

И это не гнать фальшивки с гербом Альмаханства или рода Чудор, а куда более приземлённый вариант с одноразовыми артефактами.

Если для создания свитка требовалось большое число лун, то монеты из магической руды сокращали затраты. Минусом была ёмкость, кругляши текущего диаметра и небольшой массы не могли вместить волшебство сильнее Планеты.

Да и создать конструкции для Звезды и выше было бы слишком муторно.

Для Спутника я мог сделать клише, просто выдавливая его при помощи пресса, а потом насыщая энергией.

Для Планеты уже требовалось больше тонких деталей в узоре, если верить словам Владычиц, а потому более продвинутые версии я уже не планировал делать на монетах массово. Да и на кинжалах тоже мельчить не хотелось.

Мечи я пока не планировал использовать иначе, кроме как для тренировки кузнечного мастерства у нежити. Куда проще нанести узор на топор и метнуть его.

Хотя всё равно это не сравнится с голосовыми свитками, которые куда уж проще. Но там и требуется моя кровь, а здесь нет.

Пока я раздумывал, свиньи были разделаны, а их духи стали ездовыми животными для людоящеров с копьями.

Меня немного смущало, что виды монстров тут сильно поменялись, но прямоходящие вооружённые ящерки и драконы были на месте, так что стратегии это не меняло.

Что определённо хорошо, так иметь умелых помощников. Огромное стадо кабанов местная нежить смогла истребить, но не разделать. А вот мумии приматов легко.

Ужасающее зрелище. Я до такого ещё не созрел, мой максимум — готовка при потребности.

Между тем неплохо бы создать вампира, чтобы кровь кто-то выжирал.

Пока эта ценная жидкость жизни зачастую сливалась в ямы и тут же зарывалась.

Проблема в потребности для создания подобной нежити: разум.

Можно, конечно, попробовать пойти с самого низа, с упырей, но эти существа лишены разума, уникальной для человека магии и инстинкта самосохранения.

Второй критерий: свежая плоть и сильный дух.

Если душа чем-то слаба, то опять же монстр станет упырём или немного более сильным кровососом.

Кроме того, нужен Высший (5) уровень, чтобы успех был около 30%.

Рогоз Чудора при этом обладал выделяющим его фактом: вся его нежить могла стать высшей, хотя он зачастую выбирал форму по силе той душе, что собирался поднять.

Если я создаю скелета, зомби или воплощённого духа, в лучшем случае мумию или голема плоти, то мой предок соответственно мог создать по нынешней градации: Рыцаря Смерти, Волшебное Умертвие, Высшего Духа, Стихийное Умертвие и Гомункула.

У меня пока из тела и духа одного мертвеца не выходит чего-то сильнее и качественнее мумии.

Хотя с людьми опыт у меня в этом деле небольшой, а увеличивать его у меня ни желания, ни планов нет.

Я за мир во всём мире!

Стоило об этом подумать, как откуда ни возьмись, на нас напали огромные чёрные обезьяны.

Если огненные были немного похожи на человека или шимпанзе, что-то среднее, но красного цвета, то нынешний противник без сомнений был гориллами.

Проблема была в габаритах, самый маленький монстр оказался на четвереньках выше людоящера на кабане-Солдате. Чуть выше двух метров соответственно.

Однако кроме того, нападение прикрывали ещё более крупные особи, которые швыряли в нас сначала стволы деревьев, потом камни, а затем бочки.

— Стоп, что? — пробормотал я, когда одна ёмкость прилетела в меня, но Водяной поставил щит.

Из разбившегося деревянного цилиндра выплеснулась чёрная жижа.

— Да ну на, — пробормотал я, когда следующим снарядом огромный примат отправил в меня саламандру-Солдата. — Двуличие!

Формула уже работала без слова «сменить».

Успел я определённо вовремя, однако иммунитету даже не понадобилось вступать в дело. Водяной опять сумел защитить меня.

А вот моя кавалерия за несколько мгновений превратилась в луны.

— Водяной, изыди, — быстро протараторил я, применяя свиток телепортации для побега.

Эпувантель же остался там. В одиночку он сумел убить своими молниями несколько обезьян, а затем я оказался выкинут в реальность и не видел продолжения.

Тут уже была ночь.

Этот маркиз за мной не отозвался. Помрёт, вот тогда вернётся и, скорее всего, будет долго восстанавливаться.