– Что тут происходит?
– холодно поинтересовался Пилесер Шульги у Цадока.

– Господин Шульги, это...

– Частный детектив Ницан Бар-Аба, - Ницан бесцеремонно перебил бормотанье секретаря.
– Я имею честь беседовать с Пилесером Шульги? Президентом компании "Дом Шульги"?

Пилесер Шульги окинул детектива с головы до ног полупрезрительным взглядом.

– Почему вы такой мокрый?
– недовольно спросил он.

– Потому что на улице идет дождь, - резонно ответил Ницан.
– А теперь позвольте и мне задать вопрос.

Шульги-младший пожал плечами.

– Задавайте.

– Вы заказали проведение погребальной церемонии в бюро Нарам-Суэна. Кто был распорядителем на этом печальном событии? Кто надзирал за бальзамировщиками, жрецами и прочей публикой?

– Какое отношение это имеет к вам?
– высокомерно поинтересовался Пилесер Шульги.

– Я представляю в данный момент господина Нарам-Суэна, - объяснил Ницан.
– Кое-что в истории с саркофагом вызывает серьезные вопросы.

– А, - господин Шульги вздернул подбородок, - так вас нанял этот мошенник? Все никак не успокоится?

– Не думаю, что мой клиент мошенник, - возразил Ницан.
– У меня пока что сложилось мнение, что и вы, и он стали жертвами действий некоей третьей стороны. И пока что я не могу понять цель этих действий.

– Вот как?
– господин Шульги немного подумал, вопросительно взглянул на секретаря. Сказал: - Хорошо. Я готов уделить вам несколько минут. Но не больше, у нас совещание. Прошу в кабинет.

Ницан не заставил повторять приглашение дважды и с независимым видом шагнул в апартаменты, больше напоминавшие средних размеров городскую площадь, нежели кабинет делового человека. При этом детектив держал руку в кармане, удерживая норовившего выскочить Умника.

– Мои компаньоны, - сказал Шульги, входя вслед за Ницаном. Пораженный размерами кабинета, тот не сразу обратил внимание на двух господ сидевших за Т-образным полированным столом. Пилесер Шульги представил их:

– Господин Этана Шульги, мой кузен.

Этана Шульги был ровесником хозяина кабинета и походил на его не очень удачную копию. Или на близнеца, юность которого прошла в более тяжелых условиях. Тот же тяжелый взгляд серо-стальных глаз, те же черты и властное выражение лица. Но волосы тусклые и редкие, лоб и щеки изрезаны глубокими морщинами. К его костюму тоже были пришиты белые траурные ленты, хотя статус непрямого родственники такого не предусматривал. "Очень приятно", пробормотал Ницан и обратился к второму компаньону Пилесера Шульги. Этана Шульги едва заметно кивнул и отвернулся.

– Госпожа Баалат-Гебал Шульги-Зиусидра-Эйги, - сказал Шульги-младший с непонятной Ницану иронией.

Госпожа Баалат-Гебал с тройной фамилией выглядела мужчиной в большей степени, нежели оба ее племянника: широкие плечи, мощные руки, покоившиеся на крышке стола. Впечатление дополнял мужской костюм и явственно проступавшие над верхней губой черные усики. Ни за что и никогда Ницан не принял бы ее за дряхлую обитательницу дома престарелых при храме Анат-Яху, скорее за недавно вышедшего в тираж, но все еще опасного кулачного бойца.

– Кто этот человек?
– оглушительным басом спросила она.
– Он похож на переодетого полицейского. Бегающие глаза и неестественная улыбка.

– Он не переодетый полицейский, - ответил Пилесер Шульги.
– Он просто плохо одетый сыщик. Частный детектив Ницан Бар-Аба.

– Я все равно не запомню имени, - объявила Баалат-Гебал.
– Какого черта здесь нужно ищейке? Предупреждаю, Этана, если это твои штучки, чтобы оспорить завещание, я...

– Успокойтесь, тетя, - сказал Шульги-младший, одновременно жестом останавливая разом покрасневшего Этану.
– Этана тут ни при чем. Эти, как вы изволили выразиться, штучки связаны с неприятным инцидентом на похоронах...
– Прошу садиться, - бросил он Ницану и занял место во главе длинного письменного стола. Ницан с опаской посмотрел на сложное архитектурное сооружение, в которое ему предложили сесть. На его взгляд странная усеченная пирамида, стоявшая под сложным углом и чуть поворачивавшаяся вокруг невидимой оси, могла быть чем угодно, но никак не креслом. Но стоило ему осторожно приблизиться к пирамиде, как раздался негромкий хлопок и пирамида немедленно трансформировалась в весьма удобное сиденье с подлокотниками и даже подголовником. Приободрившись, Ницан уселся и почувствовал, что одежда его мгновенно высохла.

Пилесер Шульги некоторое время молча смотрел на незванного посетителя. Взгляд его серых глаз был проницательным и чуть ироничным. Когда Баалат-Гебал позволила себе бесцеремонное замечание по адресу детектива, он с трудом удержался от смеха. Вообще, он производил неожиданно приятное впечатление и казался вполне симпатичным человеком.

– Господин Бар-Аба, - сказал Пилесер Шульги, обращаясь к родственникам, но по-прежнему глядя на детектива, - уверяет, что Нарам-Суэн не виновен в происшествии и что он так же, как и наша семья, стал жертвой мошенничества.

– У него есть доказательства?
– спросил Этана. Голос его был сух до скрипа.

Пилесер Шульги пожал плечами.

– Если вас интересует мое мнение, - сказал Ницан, - я бы предпочел, чтобы вы обращались непосредственно ко мне. Иначе я начинаю чувствовать себя големом.

– Все полицейские - големы, - заявила Баалат-Гебал.
– Мерзкие творения из красной глины. С точно таким же количеством мозгов. Тьфу!

– У вас есть доказательства?
– повторил Этана Шульги, на этот раз удостоив развалившегося в кресле Ницана надменного взгляда.