В штилевые, робкие закаты,

В жаркий полдень, в синюю волну,

В пестроту наречий, в белый катер

Я влюбилась сразу. Не в войну

Здесь играют мальчики босые –

Милые строители – дворцы

Воздвигали из песка простые

Новостроек будущих творцы.

Зодчеству отдавшись всей душою,

С целою ватагою ребят

Каждый день под музыку прибоя

Воздвигала дивный Солнцеград.

Но незримо в бронзовости лета,

Где-то в глубине моей души

Полыхали чёрные рассветы,

Дым Хатынь безжалостно душил:

В каждом сне той девочки вчерашней

Громыхала прошлая война,

Падали солдаты в рукопашной,

Билась в берег алая волна.

Злобен враг! На голубой планете,

Где-то вновь кормилица земля

Плавится и гибнут чьи-то дети,

Словно гибнут дети у меня…

Я хочу, чтоб в бронзовости лета

Детям на планете голубой

Было вдоволь хлеба, ласки, света

Мирным, светлым был морской прибой!

Загадка времён

Пейзаж пустынь смертельно бледный.

На медной жухлости песка

Стоит селим свечой победной

И чуть дрожит от ветерка.

Неуловимое дыханье

Томит июля тяжкий зной,

Но птичье слышится признанье

В любви обители земной.

Барханов груди золотые

Покрыты рябью знойных волн

И, ослепительно седые,

Лежат загадкою времён.

Весенний разлив

Всё в природе оживает:

Стаял под рябиной снег,

А река, совсем шальная,

Подняла на ноги всех!

Затопила луг и рощу,

Огороды залила,

Подступила к дому ночью,

Где Прасковьюшка жила.

Мост, казалось вечный, смыла,

Кур с насестом унесла…

Сколько нужно будет мыла,

Чтоб отмыться добела?!

Улеглась на день четвёртый,

Возвратилась в берега.

Только след остался жёлтый

Да разбойные дела.

Мне бы

Как станок грохочет улица.

Дождь иль снег – ей всё равно!

Вдоль неё дома сутулятся,

Постаревшие давно.

Надоели стены серые –

Нет в них солнца даже днём!

Мне бы домик да под вербами

И с речушкой под окном.

Чтобы день весёлым молодцем

Подымался на крыльцо,

Снег и дождик за околицей

Чистым падал на лицо!

Утопаю

Дивлюсь я луне безмятежной,

Её равнодушному блеску

И тучам скользящим небрежно,

Рисующих гибкие фрески.

Так льются мгновений творенья

Легко в её призрачном свете,

А я погибаю в сомненьях

На грани тысячелетий.

Февральская стынь

Белая скатерть под вазой пустою,

За окошком февральская стынь,

Спит земля под опавшей листвою,

А над нею продрогшая синь.

Дремлют горы под снежным покровом,

Ветер лижет сосульки огней,

Горный барс пробирается снова

Вдоль хребта за добычей своей.

Там на снежных тропинках с рассветом

Диких кошек синеют следы,

В них ищу на вопросы ответы,

Как пчела, облетая цветы.

Расступаются снежные дали,

Первый луч затерялся в снегах…

Сколько дней мы ещё пролистаем

До зелёных побегов в горах?

Буду каяться

Над строкой, забитой до смерти,

Буду каяться я слезами,

Искусаю губы до крови

И в конфликт войду с небесами.

Устыжусь ли этой близостью

И с молитвою, со свечами

Бог не даст мне дойти до низости

Упрекнуть тебя не венчанием.

Под Асбестом

Топорщится старая хвоя

В весенних снегах под Асбестом,

И небо уже голубое

Пропитано солнцем и блеском.

Проталины в поле чернеют,

Грачи поутру прилетели,

На солнышке пёрышки греют,

И что-то решают артелью