Водитель с места трогается. Ведёт машину по непроходимой дороге, нас из стороны в сторону качает.

– Ты мне нравишься.-говорю громко.– И я буду смотреть на тебя так, как захочу!– говорю серьёзно.

– Мы можем только дружить. Ничего большего.-отвечает и к окну отворачивается.

Дружить? Ещё больше из себя выхожу. Друга во мне увидела?! У меня на друзей хуй не стоит! И мне не хочется их выебать, как её. Я вообще никогда никого так сильно не хотел…

– Да похуй.-говорю.– Дружить, так дружить.

Руку заношу, обнимаю её и к себе притягиваю. Прижимаю сильно. Одной рукой удерживаю, чтобы не дергалась.

– Руки убери!-кричит. Нервничает. Вырваться пытается. Даже побледнела от возмущения.

– Мы же друзья!-говорю.– Все друзья обнимаются, в этом нет ничего такого.– сильнее её сдавливаю. Чувствую как дрожит. А самого пиздец кроет. Не соображаю ничего.

Свободной рукой из кармана сиги достаю, большим пальцем пачку открываю, губами сигарету вынимаю. Затем зажигалкой щелкаю. Вроде успокоилась. Сидит молча. Бледная как сама смерть. Такой маленькой и беззащитной кажется. Пошевелиться не может. Горьким дымом лёгкие наполняю, через ноздри выдуваю. Не отпущу её. В груди страсть разгорается, накаляет и без того воспаленные нервы. Не её насилую, а себя. Словно эту пытку сам Сатана лично для меня придумал. Обнимать её, видеть её губы так близко, и не иметь возможности поцеловать. Эта мысль прочно в голове засела. Я ведь и правда никогда не узнаю как она целуется.

Вперёд дергается, тянется к рюкзаку что под ногами. Немного задумался и чуть не выпустил её. Обратно к себе прижимаю, мышцы на руке напрягаю.

– Я сигареты хотела достать.-говорит.

Врёт? Или правду говорит? Подношу к её губам свою сигарету, смотрю как она затягивается. Курим с ней одну сигарету на двоих. Затем воду из одной бутылки пьём. Больше вырваться не пытается. Расслабилась. Зевает. Спать хочет. С самого утра не выспавшаяся была. Могу представить, чем всю ночь со своим мужем занималась. Сразу эти мысли подальше отметаю. Об этом лучше не думать, иначе сойду с ума раньше времени.

– Ты всех друзей так долго обнимаешь?-спрашивает недовольным тоном.

– Конечно.-говорю.– Мы с пацанами в баре собираемся, и как начнем обниматься, до самого утра сидим.

Улыбается. До опизденения приятно видеть её улыбку в ответ на мои идиотские шутки.

– Может уже достаточно?-спрашивает.– Я спать хочу.-признается.

– Ну так спи и не выебывайся.– говорю. Голову её к себе на колени опускаю, заставляю лечь.

Колени сгибает и ложится. Такая маленькая, на этом небольшом сиденье помещается. Накрываю её своей рукой, наблюдаю как засыпает. Сам не спал всю ночь, а глаз сомкнуть не могу. Пользуюсь моментом пока она спит. Волосы её трогаю, руку глажу. Очень хочется и ещё кое-что погладить. Но не могу унижать её достоинство до того чтобы быть облапанной спящей в машине. Могу только смотреть. Друг, блять.

Ноги затекли, ссать хочется, а она все не просыпается. В придорожном кафе останавливались, я даже из машины не выходил, чтобы её не будить. Попросил водилу купить пожрать и кофе.

– Скоро поле будет, останавливаться?-спрашивает водитель. Слишком громко.

– Тихо, блять.-рот ему затыкаю.

Поздно. Рита проснулась. Глаза открывает, садится, потягивается. Так соблазнительно спину выгибает…

– Останавливайся.-говорю водителю. Хоть в туалет схожу и ноги разомну.

Протягиваю ей остывший хот-дог, банку с кофе открываю и тоже отдаю. Удивляется, как ребёнок дешёвым фокусам. Кофе пьёт, хот-дог в сторону убирает. У неё в крови один кофеин, походу.

За нами следом второй джип тормозит, Игорь на улицу вываливается. Ширинку расстёгивает и прямо на обочине ссыт. Пьяный дурак. Рожа красная, борода в разные стороны топорщится. Мимо машины проезжают, люди на него смотрят. Не, я лучше в кусты. Ещё не хватало потом где-нибудь в соцсетях свое фото увидеть. «Арсений Григоренко испражняется на дороге», так и вижу эти ебаные заголовки. Иду в поле до ближайших деревьев, далековато, но похуй. Поссал, а как будто оргазм испытал. Какой же это кайф, после того как долго терпишь. Иду обратно, цветы под ногами разглядываю. Ритины любимые. Наклоняюсь и ромашки срываю, следом колокольчики, еще какие-то желтые, хуй знает, что за цветы. Все что хоть как-то на цветы похоже, срываю. По пути до машины целый букет насобирал. Рита у машины стоит, курит и в телефон залипает. Опять нервничает, сообщения кому-то строчит. Муж наверное волнуется. Ещё бы. Я бы тоже волновался. Букет ей протягиваю.

Смотрит на него удивленно, глаза округляет, пугается. Не такой реакции я ожидал. Снова злюсь.

– Что, блять, опять не так?-спрашиваю и челюсть сжимаю.

– Это борщевик!– указывает на белые цветы в букете.– Его опасно трогать!

– Чем опасно?– спрашиваю.-Я теперь пиздец борщ буду любить?

– От его сока ожоги могут остаться.-говорит.– Надо руки срочно помыть!

Лезет в машину за бутылкой, открывает ее, смотрит непреклонным взглядом.

Букет на сиденье кладу, руки подставляю. Не понимаю чего волнуется. Никакого жжения не чувствую. Но приятна её забота, руки мою, улыбаюсь.

– Ожоги появляются от солнечного света.-объясняет, поливая мои руки водой.– Тебе придётся несколько дней ходить в перчатках.– чушь какую-то несёт, с таким серьезным видом.

– Как скажешь.– соглашаюсь.

– Ещё где-нибудь цветами касался?-спрашивает. Мой обнажённый торс осматривает взволнованно, руками прикасается, заставляет поворачиваться.

Нравится когда она на меня смотрит. Непроизвольно выпрямляюсь и мышцы напрягаю.

– Не касался.-говорю. А хочется сказать что хуем прямо в кусты упал. Может она и там меня осмотрит?