VII. Я готов быть свергнутым без единой жалобы с места, на котором стою, если отклонюсь или поколеблюсь перед каким бы то ни было испытанием, которое падет на моих ближних, ибо я знаю, что сила моя никогда не может истощиться, пока мои товарищи остаются неизменно со мною, и пока мы соединены - мы не можем упасть.

Не следует забывать, что выражения, употребляемые в этих литаниях, имеют мистическое значение. Близость, товарищество, и единение, о которых здесь говорится, вполне духовны, и не относятся ни к какой близости или товариществу на физическом плане. Существует, правда, и такая психическая близость, которая не имеет ничего общего со значением этих эзотерических выражений. Ученик, ставший признанной единицей великой рати, вступил на место, где так глубоко запечатлены следы ног, как будто они высечены в скале, ибо во все века, и еще до начала времен, каждый, вступавший на великий путь, ступал по необходимости по следам своего предшественника. Шаги всех одинаковы. Тот, кто идет, это - высший Господь, человеческое Я, сознательно переходящее от рождения к рождению. И только это высшее Я человека, в своей полной сознательности может осуществить чрезмерную реальность и силу духовной жизни и понять, как ослепителен свет духовного Солнца и как непоколебимо то, что находится под стопами того, кто вступил в состояние единения, призрачность и непостоянство физической и материальной жизни представляются зримыми как бы в преходящем сне. Единственно любовь может привести его к этому состоянию. Ненависть есть чувство, присущее физическим сферам, прямое последствие их особого состояния.

Кто желает избегнуть физической жизни, может достичь этого, лишь войдя и пройдя через школу любви; другого пути нет. Поэтому все те, которые эгоистично вступают на путь оккультизма и следуют, пока они еще полны личных побуждений, практическим упражнениям оккультизма, становятся злыми силами, сынами тьмы, и, следовательно, оказываются еще грубее самих материалистов, и еще более чем они, погруженными в материю.

Вся суть и природа оккультиста становится подобной саду, за которым тщательно ухаживают, между тем, как прежде это был бесплодный клочок земли; и когда семя всходит на этой тучной почве, оно разрастается в огромное дерево, и его невозможно искоренить в продолжение долгих веков. Рать любви движется как один человек, потому что в ней не может быть недоразумений и ошибок. Единение абсолютно; и ничто помимо него не имеет здесь никакого значения. Сколько надо пройти ступеней и сколько перенести испытаний раньше чем достичь этого! То, что в обыденной жизни называется любовью, есть первый шаг, беспрестанный зов, влекущий нас, понуждающий нас к этому огромному усилию. Когда достигнуто состояние оккультного единения, то может случиться, что ближний, от которого не дозволено удаляться, окажется живущим вдали. Может случиться, что воины мистической рати никогда не воплощались в одно и то же время: никогда не говорили друг с другом на человеческом языке, несмотря на то, что они стояли бок о бок. То человеческое существо, ближний и возлюбленный которого находится на высоком духовном посту, и поведение и действие которого управляются тем же законом, какому следует и его сотоварищи (в этом кроется смысл того, чтобы не удаляться и не сомневаться), это человеческое существо одно из тех, которые несут свет своим ближним и сотоварищам на физическом плане. Те, которые неспособны при первом шаге направляться любовью, принуждены, переходя к следующему шагу и двигаясь вперед, пока не будет достигнуто сознательное прохождение обрядов, падать все снова и снова, безразлично, как бы ни были сильны их стремления и велики их способности. Ибо тот, кто стоит в одиночестве стоит лишь для того, чтобы упасть. Любовь - удивительная вещь. Она подобна самому чудесному в жизни и может сравниться лишь с ним. Ее рождение в душе удивительно и так же необъяснимо, как рождение души в теле. Раз она родилась, она неизменно растет, пока не станет способной охватить все живущее, пока не сможет разделить страдания всего живущего и чувствовать себя ответственной за все живущее. Итак безразлично, что бы не изменилось вокруг ученика во внешней жизни; внутри себя он обязан оставаться непоколебим, так как он знает, что действительное единение остается неизменным и становится, лишь еще теснее от кажущейся разлуки. Даже если бы твой ближний (в обыденном смысле это означает: сотоварищ твоей души, того, кого ты из всех всего более любишь) был внешне перенесен на далекое от тебя расстояние, на другую планету, или к подножию престола Господа, то и тогда ты не должен отступить или поколебаться, но должен сохранить неизменным чувство единения. Мистическое чувство, связывающее души неразрывными узами, должно быть способно превозмогать расстояние так, чтобы можно было, если нужно, перенестись даже через всю вселенную, оно связывает учителя с учеником, адепта с его последователем, человека с ангелом. Из него исходит то состояние, которое известно как Праздник Удовлетворения, состояние наивысшего довольства, при котором самость поглощается сообществом. Один ученик, сознательно присутствовавший при обряде этого праздника в Чертоге Обучения, дал следующее описание, которое, несмотря на свою краткость, содержит несколько характерных подробностей. "Силясь достичь Чертога, я сначала как будто потерял путь. Я очутился среди чащи высоких миртовых кустарников, которые все были в цвету. Надо мною было голубое небо. На мгновение меня насквозь пронизало ощущение мягкого свежего воздуха, и солнечного сияния, и силы и радости растений. Затем, когда я оглянулся, то увидел, что все мирты были срезаны и брошены на землю, и покрывали весь пол Чертога. Кто-то, стоявший рядом со мной сказал: "Взгляни, жатва снята. Маленькое деревцо личной жизни срезано; оно лежит под стопами того, кто идет, и при каждом его шаге оно издает невыразимо сладостное благоухание, которое никогда уже больше не покинет его". Это благоухание и есть тот таинственный результат воплощений, который навсегда пребывает с Я после того, как закончились воплощения. Но оно исходит лишь от смятых под ногами мирт; личность должна быть срезана, сброшена и попрана ногами - только тогда возникает это благоухание.

Литания.

I. Божественное удовлетворение осенило меня.

II. Я даю, ибо сердце мое переполнено; оно не может вместить всего, что имеет.

III. Я сознаю, что любовь бесконечна, хотя сам могу удержать лишь одну каплю ее. Поэтому я срезал маленькое деревцо, бывшее выражением моего личного роста.

IV. Здесь на полу места обучения, лежит мирта моей жизни, она увянет и будет выброшена, когда будут готовить пол к следующему большому празднику. Я доволен, что это так, ибо я слился с целым.

V. Я сам - ничто и ничего не имею.

VI. И однако я имею все, ибо я - все.

VII. Я сплю и бодрствую одновременно.

VIII. Внутри меня безмерное довольство, которое есть вечный покой, и которое однажды достигнутое, уже никогда не может быть нарушено.

Все мое существо поглощено совершенным миром, поэтому я готов к неустанной деятельности и вооружен к непрерывной борьбе. Бессмертие и Любовь почти равнозначащи: их нельзя разлучить.

О, дремлющие души, идущие слепо к смерти, внемлите предостережению и проснитесь. Нет смерти для тех, кто живет в любви. Поэтому раскройте ваши сердца и дайте зеленым листьям весны распуститься в них, рождая новую жизнь для тех, которые видят чудо, совершающееся в вас. Те, на кого направлена ваша нежность, вкусят сладость божественной жизни, увидят величие воскресения и сами постигнут силу незримого. Когда тот, кто идет, обращается к разбросанным и вянущим миртам, среди которых лежит маленькое деревцо моей собственной жизни личной, он достаточно подготовлен, чтобы побороть каждое несчастие и огорчение, ибо он знает, как оно кратковременно. Только то, что вредит его бессмертной сущности, имеет значение. Ученик знает это с тех пор, как его дух впервые проснулся; но теперь, когда он начинает сознавать целое, он впервые действительно постигает это. То, что лишь незадолго до этого было им самим, теперь лежит в виде вянущей ветки. Однако высшая сущность содержит в себе все, ибо она есть все. Треугольник есть символ ученика или того, кто вновь пробужден; он является символическим изображением состояния сна и бодрствования и происходящего отсюда мистического состояния экстаза. Позже внутри треугольника появляется крест - крест высшего страдания, страдания в человечестве и вместе с человечеством, - Крест, на котором постоянно распинается Христос, заключенный в каждом человеке, равно как и Сам Христос.

Экстаз

/?\

/ ? \

/ ? \

/ ? \

Сон /________?________\ Бодрствование

?

?

?

?

Страдание

Глава III.

Праздник Рождения - это второй по значению большой праздник года, так как первым является Светлое Воскресение. Он второй по значению и по трудности, следовательно, на нем и меньше присутствующих, чем на каком-либо из предшествовавших обрядов, на том простом основании, что лишь немногие способны вынести его. Многие, прошедшие через другие обряды и надеявшиеся, благодаря приобретенному в них опыту, пройти чрез большее испытание, ослабели и споткнулись при входе в Чертог Обучения. Некоторые, войдя, возвращаются при виде большой реки, которая в своем безмолвии и тишине таит испытание. Ибо в час рождения, в это великое мгновение, душа созерцает себя самое в этих водах. Лишь немногие способны вынести это. Те, которые прошли чрез это испытание, соединяются в одном едином возгласе, составляющем литанию для рождения.

Литания.

Я желаю абсолютной любви.

Дух долженствующий родиться в новом мире, просит у этого мира любви. Он беспомощно простирает свои руки к тем, которые уже родились. Всемирная литания дня рождения Христа и Христа в человеке, слагается из этих призывов рождающегося младенца.

Присущий рождению цвет - бледно-розовый; ученики и посвященные во время этого праздника, одинаково видят Чертог как бы в цвете диких роз. Вся атмосфера кажется пропитанной облаками света, и эти облака также представляются как бы большими пучками роз без листьев. Местами, где цветы темнее, из этой более густо окрашенной сердцевины вспыхивает от времени до времени яркая искра пламени; она рождается вспышкою мысли или чувства, которая и есть рождение души. Большая река открыта и светла, и представляется как бы огромным зеркалом. Ученики, по мере того как входят, приближаются к ее берегу и внимательно всматриваются некоторое время в ее глубину, чтобы затем уступить место другим. Многие отступают в последнюю минуту; ибо в тихой воде появляется страшное видение, возникает странное видение, возникает странное и ужасающее изображение, которое для каждого бывает иным. Ученик, который в состоянии вынести это посвящение, видит свою собственную прошлую жизнь во всей ее последовательности, словно отраженную в зеркале, без всякого изменения, ничем не смягченную, ничем не прикрытую. Факты показаны во всей их простоте, без оправдания или какой-либо скрывающей их личины. Некоторые из этих переданных водою повестей, некоторые из этих отраженных ею картин, прекрасны; ибо жизнь человеческая полна красоты. Иногда человек останавливается, пораженный неожиданной красотою совершенного им подвига. Другие картины с постыдной ясностью отражают иное, порою грязное и гнусное, порою ужасающее. Ученик, который достаточно силен, чтобы вынести это, как зачарованный глядит на эти неумолимые воспоминания, на этот настойчивый обзор, который не прекращается до тех пор, пока все не сказано, пока не подведен весь итог жизни и не сделаны все выводы. После того как перед учеником в зеркале воды, сменяя одна другую, прошли все картины, и все сказано и все сделано, ученик проходит дальше, давая место другим, и тогда он входит в таинственное место, известное как Часовня Огня, в котором темная окраска, исходящая от розовых облаков, сгущаясь образует большое пламя. В него входит ученик, это можно сравнить со вхождением в раскаленное добела горнило. Он должен войти в него неприкрытым, беззащитным, ибо все покровы и одеяния (даже сама животная) спали с него. Тот, кто сможет вынести это, оглянется на себя и познает себя в то мгновение, когда пламя рождения вспыхнет среди роз. Когда вспыхивает пламя рождения, то посвященные, присутствующие во время этих обрядов, знают, что ученик прошел через это посвящение, что он избрал рождение и родился. Тот, кто родился, приходит оттуда, где сияет розовый цвет, в место мрачной тишины. После того, как свершены все обряды и праздники рождения, наступает период бдений, постов и молитв. Вновь рожденный должен нести крест высшей жизни. До сих пор его вели волнения чувств и желаний. Теперь он должен терпеливо, вырастая все более, подготовляться к опытам святых месяцев, следующих за месяцами, посвященными рождению. Перед ним теперь мистические бдения и чествования, во время которых символически изображаются смерть, воскресение и превращение. День рождения достигнут. Теперь раскрываются золотые врата, и поднимается железный засов, который держит их закрытыми.

Январь. Бдение любви. День Нового Года.

Слова Учителя любви - ученику.

I.

Только храброму сердцем откроется свет,

Только смелому воздух душистый;

Для иных в высь нагорную доступа нет,

Нет молитвы безмолвной и чистой.

II.

Отрекись от утех, пусть ликуют оне,

Ты ж отвергни покоя лик бледный;

В них неверная часть, но найдешь ты во мне

Всю великую радость победной.

III.

Призываю к себе я любимых сынов

В ту страну, где я жду на высотах...

Отодвинь же тяжелый железный засов,

Золотые замкнувший ворота!

IV.

Отвори их! В руках твоих сила лежит,

Моя сила, и ждет лишь желанья.

И войдем в этот край, что зарею горит,

На холмы золотого сиянья.

V.

Но запомни: в те страны не примут раба.

Радость, горе, покой или беды

Не должны изменять очертания лба...

Моя сила растет от победы.

"Из зеленой листвы".

Что для природы свет, то для сердца человека - любовь.