Книга № 2: Книга, которую вы читаете после книги № 1. Если вы начнете с книги № 2, я подниму вас на смех. (Ну ладно, это я сделаю в любом случае. Но, честное слово, вы же не хотите давать мне лишний повод.)

Книга № 3: Худшая, на данный момент, книга, с которой только можно приступить к чтению. Если вы начнете читать отсюда, я в вас чем-нибудь запульну. И не раз.

Книга № 4: А… как вы вообще умудрились с нее начать? Я ведь ее еще даже не написал. (Ах вы, пронырливые путешественники во времени.)

Так или иначе, если вы еще не ознакомились со второй книгой, то упустили несколько крайне важных событий. А именно: путешествие в легендарную Александрийскую библиотеку, грязь с легким банановым привкусом, призрачных Библиотекарей, которым так и хочется высосать вашу душу, гигантских стеклянных драконов, гробницу Алькатраса Первого и — самое главное — пространные комментарии на тему пупочных катышков. Не прочитав книгу № 2, вы, помимо прочего, только что вынудили уйму людей потратить целую минуту своего времени на ознакомление с ее кратким содержанием. Надеюсь, вы довольны.

Я шагал вверх ногами, направляясь к одинокой фигуре, стоявшей у птичьей груди. С обеих сторон от меня трепыхались гигантские стеклянные крылья, а по пути я миновал толстые птичьи ноги, которые сейчас были сложены и прижаты к туловищу корабля. Ветер с воем бил мне в лицо. Птица — ее звали Ветросоколом — производила не столь грандиозное впечатление, как наше предыдущее судно, стеклянный дракон под названием Драгонавт. Но и в ней имелись удобные каюты, в которых можно было с роскошью скоротать путешествие.

Мой дедушка, понятное дело, ни за что не стал бы утруждать себя такими обыденными вещами, как ожидание внутри корабля. Нет уж, ему обязательно надо было уцепиться за днище вверх ногами и пялиться на океан. Пытаясь к нему подобраться, мне приходилось бороться с порывами ветра — но затем ветер внезапно стих. Я в ужасе замер, а мой ботинок тем временем зафиксировался на стеклянном подбрюшье Ветросокола.

Дедушка Смедри подпрыгнул и обернулся.

— Ротационные Ротфуссы! — воскликнул он. — Парень, ты застал меня врасплох!

— Извини, — сказал я, направляясь к нему; ботинки издавали звон каждый раз, как я отклеивал один из них от корпуса, делал шаг, а затем снова приклеивал к стеклянной поверхности. Мой дедушка, как обычно, был одет в эффектный черный смокинг — он считал, что это поможет ему слиться с толпой в Тихоземье. Он носил пышные белые усы, но в остальном был совершенно лыс, если не считать растущего сзади белого пушка.

— Куда делся ветер? — спросил я.

— Эм? Ах, ты об этом. — Дедушка поднял руку и постучал пальцем по очкам с зелеными пятнами. Это были Окуляторные Линзы, разновидность магических стекол, которые — будучи активированными Окулятором вроде меня или дедушки — могли выделывать всякие прикольные штуки. (К несчастью, даже они не могут заставить ленивых читателей вернуться к первым двум книгам и перечитать их, избавив меня от необходимости раз за разом объяснять все это самому.)

— Линзы Буретворца? — догадался я. — Я и не знал, что их можно вот так использовать. — Как-то у меня тоже была пара таких Линз — с их помощью я стрелял порывами ветра.

— Этой требует некоторой практики, мальчик мой, — ответил дедушка в своей привычной, громогласной манере. — Я создаю ветряной пузырь, который выстреливает в направлении, строго противоположном налетающему ветру, и полностью его компенсирует.

— Но… разве этот пузырь не должен сдувать назад еще и меня?

— Что? Конечно нет! Что тебя вообще навело на эту мысль?

— Эм… физика? — ответил я. (Вы, наверное, решите, что странно вспоминать о физике, когда висишь вниз головой на одних только магических ботинках.)

Дедушка Смедри рассмеялся.

— Отличная шутка, парень. Просто отличная. — Он обхватил меня за плечо. У жителей Свободных Королевств, к которым относился и мой дедушка, библиотекарские понятия вроде физики зачастую вызывали изумление, как полнейшая чушь. Мне кажется, они просто не воспринимают библиотекарскую науку всерьез. Физика вовсе не чепуха, просто она лишь часть общей картины.

Магия и технология в Свободных Королевствах подчиняются собственной логике. Возьмем, к примеру, стеклянную птицу. Она приводилась в действие при помощи устройства, называемого силиматическим двигателем, движение в котором возникало, благодаря разным видам стекол и песка. Таланты Смедри и способности Окуляторов в Свободных Королевствах назывались «магией», так как пользоваться ими могли лишь особые люди. То, чем мог пользоваться кто угодно — скажем, силиматический двигатель или ботинки у меня на ногах — именовалось технологией.