Когда я пришёл, ректор имел не слишком довольный вид.

— У них какие-то новые правила, — проворчал он. — Пойдёмте, Алексей, они хотят замерить ваши показатели.

— Это связано с соревнованиями, ваше сиятельство? — поинтересовался я.

— А пёс их знает, — раздражённо буркнул Вяземский. — Похоже на то. Пойдёмте. Не будем господ из комитета задерживать.

В комнате для переговоров нас ждали двое мужчин. На столе лежал открытый чемоданчик, в котором находился прибор с циферблатом, тумблерами и ручками регулировки.

Со мной поздоровались. Господин с длинными, закрученными вверх усами — судя по-всему, главный, — объяснил мне, какие замеры собирается провести. Я сел за стол. Второй сотрудник, мужчина в коричневом костюме, надел на моё предплечье стальной браслет, соединённый проводами с чемоданчиком, и включил прибор.

Браслет стал сжимать мою руку. Нагрузка постепенно увеличивалась, а я направлял в мышцы эфир, чтобы браслет не сломал мне кость. В какой-то момент сжатие прекратилось, сотрудник записал показатели, после чего снял браслет с предплечья и надел мне на голень. Процедура повторилась. Вяземский всё это время стоял рядом и внимательно наблюдал за циферблатами прибора.

Когда измерения закончились, мужчина в коричневом костюме принялся убирать провода в чемодан, а усатый господин объявил, обращаясь к ректору:

— Константин Григорьевич, измерения показали, что эфирный баланс господина Дубровского соответствует седьмому рангу, а потому, в соответствии с новыми правилами, господин Дубровский не имеет права представлять на государственных состязаниях младшую группу.

— Что за ерунда, господа? — изумился ректор. — Господину Дубровскому ещё не исполнилось двадцать лет. Не в старшую же его отправлять, в самом деле?

— Константин Григорьевич, правила, которые недавно принял комитет, запрещают выступать в составе младшей группы студентам восьмого ранга и выше. Возрастной критерий отныне является второстепенным. Господин Дубровский может и дальше участвовать в состязаниях, но только в составе старшей группы. Его возраст не станет помехой. Также, Константин Григорьевич, настоятельно прошу вас впредь сообщать достоверные данные участников. В документах у господина Дубровского значится десятый ранг, что не соответствует истине. Исправьте, пожалуйста, ошибку и пришлите новые данные, иначе господин Дубровский и вовсе не будет допущен к состязаниям. На этом у меня всё. Ещё раз прошу прощения за доставленные неудобства.

Мужчина в коричневом костюме закрыл чемоданчик и вышел из комнаты вслед за усатым.

— Вот же пройдохи, — выругался Вяземский. — Что хотят, то и творят. Правила меняют, как бог на душу положит. Видите, что делается, Алексей. Не разрешают вам в младшей группе выступать. А до соревнований меньше месяца остаётся. Как вас за это время подготовить?

— Могу попробовать, — предложил я. — Вдруг получится? Попытка не пытка.

— Да уж попробуем… Однако сила-то ваша растёт не по дням, а по часам. Полгода назад одиннадцатый ранг был. А теперь, гляди-ка, уже седьмой! Чудеса, да и только. Как вам удалось?

— Ваше сиятельство, для меня самого это большая загадка. Вероятно, особенности организма.

— Таки да, загадка. Что ж, значит, планы меняются. Определим вас в старшую группу. За месяц Владимир Игоревич вас поднатаскает. Ну и ранг придётся присвоить новый, а то господа из комиссии, видимо, решили, что мы их дурить вздумали.

— Я постараюсь подготовиться к выступлению, — обещал я.

Но сказать это было легче, чем сделать. Эфирная сила в состязаниях играла второстепенную роль. Победителя определяло искусство владения магией. Мне на ум приходило сравнение со стрельбой из лука. Одно дело — уметь натянуть тетиву, другое — попасть точно в цель. Сила помогала сделать первое, но для второго требовались упорные тренировки.

Задания для старшей группы были куда сложнее, чем для младшей, и требовали более искусного владения заклинаниями. Я же пока делал упор на развитии силы и на мощных техниках, способных производить большие разрушения, ведь главным для меня сейчас было — вызвать на дуэль Святослава Шереметева и победить его, а студенческие соревнования отходили на второй план.

А тут надо за месяц обучиться нескольким новым упражнениям, и это притом, что сессия на носу — тоже готовиться надо. В общем, задача передо мной стояла практически невыполнимая.

Воскресенье мы с друзьями проводили у меня на квартире: Слава Алабин, Саша Бежин, Паша, Даня и я. У нас сложился небольшой студенческий клуб. Договорились собираться у каждого по очереди. Сегодня настала моя очередь принимать гостей. Кухни как раз хватило, чтобы пять человек свободно разместились за столом. Большему количеству народу было бы здесь уже тесновато.

Как и полагается каждому приличному студенческому клубу, мы распили бутыль вина и принялись болтать обо всём подряд. Вначале обсуждали грядущие состязания и новые правила, введённые комитетом, затем Паша, как обычно, попытался втянуть нас в философскую беседу, но гораздо больше интереса вызвала намечающаяся драка, о которой сообщил Слава Алабин.