– Все правильно.-киваю уверенно. Мы оба понимаем чем подобные случаи могут обернуться для нас с братом. Если кто-то из нас попадёт в больницу, опека будет проводить проверку. И если они решат что теть Вера не в состоянии о нас заботиться, нас попросту отправят в детский дом.

Я уверен, если бы ситуация была более сложной, и брату срочно требовалась медицинская помощь, теть Вера бы незамедлительно вызвала врачей не взирая на все последствия. Поэтому ни в чем её не виню. Она напугалась, больше Лехи.

– Наверное надо все-таки в частный сад отдавать.-произносит упавшим голосом и на диван садится.– Хотя бы пока место в государственном саду не дадут.

– Одевайся.-говорю брату.– Будем тебя дома лечить.– наблюдаю как он куртку надевает, как свою машинку ошпаренной рукой берет. Уже и забыл о том что она болит.

– Егор, ты прости меня, ради Бога.-всхлипывает теть Вера.– У меня опыта с малышами совсем нет. Я и подумать не могла, что Лешенька на стол полезет.

– Теть Вер, вы не переживайте так.-смотрю в её лицо и глазами выражаю понимание.– С каждым могло случиться.– заверяю.

Выходим на улицу, медленно плетемся в сторону дома. Леха молчит, машинку свою к груди прижимает вместе с пультом, свою вину чувствует. От матери бы уже получил по жопе, за такие фокусы.

– Ты понял, что так нельзя делать?-спрашиваю строго.

– Понял.-говорит себе под нос, голову не поднимает.

Жалко его. Так сильно, что сердце в груди сжимается. Матери так рано лишился, он наверное и не вспомнит какой она была, когда вырастет. Детство такое себе, лишённое нормальных детских радостей и беззаботности. В свои четыре года должен с пониманием относиться ко всем трудностям, даже поплакать и покапризничать не может, как нормальные дети.

– Хочешь пирожное?-спрашиваю, останавливаясь у кондитерской.

Брат глаза на меня поднимает, смотрит с нерешительной надеждой. Привык к тому что мы пирожные только по праздникам едим.

– Хочу.-признается.

Открываю перед ним дверь магазина, внутрь заходим. Стоим у длинного застекленного сверкающего прилавка, красивые пирожные разглядываем. Кажется, что и они сверкают. У нас в городе такого разнообразия не было. Леха взглядом все сладости пожирает, а я на цены залипаю. Дорого. Два пирожных стоят как целый торт. Но красивые…

– Выбирай любое, только одно.-говорю уверенно.

После долгих метаний, брат выбрал то что свежими ягодами украшено. Мне кажется, только из-за них и выбрал. Я бы взял то, что с шоколадом.

Покупаю ему пирожное, и ещё одно такое же, для теть Веры. Выходим, домой направляемся. Леха весело вышагивает, радостно подпрыгивает, листья ногами давит. Как мало ему надо, для счастья. Смотрю на него, и самому легче становится. От того что брат счастлив, на душе теплее и спокойнее. Придётся несколько дней с ним дома посидеть, школу пропустить. Пока теть Вера ему садик найдёт. А потом… Потом смогу подработку найти, после школы работать, чтобы теть Вере легче было. Зарплата в библиотеке не большая. У неё, как у заведующей конечно больше, чем у остальных сотрудников, и до нашего появления она жила вполне себе неплохо. Но теперь на её шею свалились ещё два голодных рта, которых нужно кормить и одевать.

Подходим к дому, руку в карман сую чтобы ключи достать, внутри все ещё липкое и противное от слайма.

– Ты Егор?-слышу со стороны дороги незнакомый мужской голос. Оборачиваюсь.

Пересекая тротуар, ко мне решительно приближается мужик средних лет, в деловом сером костюме и в очках.

– Ну я.-отвечаю громко. Плечи настороженно расправляю. Фиг знает кто это, и что ему нужно.

– Это ты моей дочери слайм на голову вылил?-кричит мужик, злобным взглядом сквозь прозрачные линзы дорогих очков сверлит.

Теперь понятно, кто это. Папаша нарисовался, разборки будет устраивать.

– Если бы ты научил свою дочь вести себя адекватно, этого бы не случилось.-отвечаю дерзким тоном, смело в его глаза смотрю.– Она получила за дело.

– За какое дело?– строго спрашивает мужик. Во злобном взгляде просматривается искренняя заинтересованность.

– Она этот слайм в мои карманы вылила.-говорю. В доказательство достаю из кармана испорченный проездной на автобус, слипшиеся купюры и связку ключей, покрытых липкой зелёной массой.

– Зачем?-спрашивает. Строгим стальным взглядом мои богатства осматривает.

– Это вы у неё спросите.-отвечаю резко и сваливаю все это обратно в карман.– Она мне больше убытка нанесла.-добавляю уверенно.

– Ну, Янка.-вспыхивает мужик, рукой вверх дёргает и кулак сжимает.– Я с ней поговорю.-говорит и уходит к оставленной дорогой тачке, что у тротуара аварийками моргает. Классная машина, внешне мне очень нравится.

И это все? Никаких угроз, попыток избить, требований публично извиниться. Кажется что нормальный мужик. Знает свою дочь, и то, на что она способна. А я уже мысленно приготовился отбиваться и отстаивать свою правоту.