Когда же Юра, несолоно хлебавши, сел в машину, за ним по следу пристроился какой-то автомобиль без номеров. Поддал газ — не помогло… На его счастье, начали бомбить близко, в районе детской областной… Он резко припарковался — преследователи проскочили на полном ходу, а Юра, придерживая камеру, чтоб не била по животу, побежал к Лере в хирургическое отделение. Уже на бегу Юра вдруг вспомнил, что сегодня Лера не там — она дежурит на «скорой». Это значило, что ему не дадут позвонить, хотя в больнице была своя работающая телефонная линия. Ему не терпелось обсудить с Вовиком ситуацию с подвалами и с преследованием, а мобильная связь, как всегда в эти дни, не брала. Юра остановился перевести дыхание около входа в пожарную часть. Тут можно переждать бомбежку. Он с ребятами из местного телевидения брал здесь интервью пару месяцев назад.

На бетонных ступенях пожарной части курили два пожарника; тот, что постарше, чистил автомат. Оба были черные от сажи, будто неделю не мылись. Рядом стоял готовый к выезду грузовик, мотор заведен — на случай, если где-то от фугаса загорание. Пожарник помоложе, здоровый такой бугаек, с детским взглядом, вызвался проводить Юрия на пожарную вышку.

— Ладно, пойдем: вроде поутихло… Вон, лезь… Где-то на уровне пятого этажа появится связь… Дядь Саш, правильно я говорю?

В эту минуту опять засвистело… цок-цок.

— Мины, ложись! — парень шмякнулся прямо на землю. Юра тоже бросился на асфальт, даром, что Лера ему еще вчера погладила рубашку для посещения правительства…

Мина бахнула где-то рядом… Осколки полетели во все стороны — вжимаемся в землю, руками закрываем голову, такое чувство, что обрушилось небо. Взрыв, еще взрыв…. слышны сполохи огня, и вдруг — тишина…

Они подняли голову одновременно. С характерным треском догорала пожарная машина. Вонь от паленого железа и пластмассы шлангов ела глаза…

— Огнетушители! — встрепенулся молодой пожарный, — срочно! А дядь Саша-то где? Дядь Саша! — он истошно заорал, озираясь по сторонам.

— Да не ори, — Юра толкнул его в бок. — Пойдем посмотрим: вторая в то же место не упадет…

Они бросились искать тело. Раз не стонет и не отзывается — значит ранен, оглушен, без сознания… Всегда есть надежда…

Они обошли машину и еще побегали вокруг — нету… Парень начал креститься и смотреть на небо. Взгляд Юрия упал на каменные ступени… Он положил парню руку на плечо. Тот перевел взгляд…

Тень — пепельная тень на бетоне, в которой с трудом угадывались очертания человеческой фигуры — вот что осталось от дяди Саши. Рядом валялась искореженная, закопченная, пожарная каска.

Парень закрыл лицо руками и завыл в голос. Юрий потянулся за фотоаппаратом…

Глава 9. О ЛЮБВИ

Про любовь Женька перестала думать уже давно. Не то чтобы она в нее не верила, просто относилась к этому чувству как к выигрышу в лотерею… Есть же люди, которым ни разу в жизни не выпадает счастливый билет — ну и что? Они же с голоду не пухнут. Не нужно пренебрегать малым, а на самом деле очень даже большим… влечением… ну, если вам угодно — сексуальным влечением. Ну что делать, если мы только люди?

Одним словом, в это самое влечение Женька со временем поверила даже больше, чем в любовь, — и тоже ведь, попробуй найди! Чтобы вот так: кликнуло — и всё… И думаешь о его васильковом взгляде, ищешь глазами в толпе военных, смотришь каждые две минуты в телефон — ну просто как в семнадцать лет!

Безусловно, Женька поехала бы вчера к Милене и так, даже если бы Сережина часть не стояла там неподалеку, в районе пограничной заставы… Но заставить себя не думать — был ли Сергей вчера среди тех, кто стрелял, в кого стреляли — не могла. У Милены в доме она так ничего нового не узнала, и теперь нужно было только ждать, а это труднее всего…

Что сводит человека с ума? Поцелуи, ласки, глаза… Интересно, вспоминает ли он ее глаза? С этого места, пожалуйста, осторожнее: не заходить за рамки влечения! Может, глаза и не вспоминает, но скучает — это точно. Вон как набрасывается при встрече, даже шампанское не успевает открыть… Женат? Наверняка — такие не залеживаются… Представлять себе его жену нет смысла. Вполне возможно, что чем-то похожа на нее, Женьку: темненькая, живенькая и борщ — или что там у них в Пскове — щи с капустой знатные варит…

Женька размышляла, а руки работали: закладывали скатерти в стиральную машину, вытирали стаканы, гладили полотенца… «Уезжать», — сказала вчера Лера. Куда же уезжать? В этом кафе вся ее жизнь… И всё ее состояние…

В стеклянную дверь кафе постучали… Клиенты? Сергей?

Нет, не он — люди в форме ополченцев: предъявили какой-то ордер, потребовали занести столы и ящики с цветами внутрь, освободить проход — мол, при бомбежке эта сторона улицы опасна… Бомбежка? Неужели это не сон — в детстве ей часто снились фильмы про войну…