Она была высокой и гибкой, с черными как ночь волосами, которые ниспадали до талии, когда их распускали. Ее глаза были огромными и темными на холодно выточенном прекрасном лице, а полные красные губы отрицали строгую, подобную богине красоту ее лица. Сегодня она не прикасалась к тяжелому золоту и драгоценностям двора; белое платье свисало вокруг нее ослепительными складками. Ей не было равных.

Пленники прошли через дворцовые ворота, которые с лязгом захлопнулись за ними. Они поднялись по лестнице и вошли в аромат зеленых деревьев и кустарников, цветущих растений и бьющих фонтанов, которые были садом. Там они остановились, и двор жужжал вокруг них, как мухи вокруг мертвого животного.

Хроман подошел к Коруну.

– Приветствую, – сказал он, и в его голосе не было насмешки.

– Приветствую, – ответил пират тем же ровным тоном.

Они смерили друг друга взглядом двух сильных мужчин, которые поняли, о чем речь. Корун был ростом с Хромана, светлокожий гигант в цепях и лохмотьях. Выгоревшие от непогоды желтые волосы свисали до плеч с надменно поднятой головы, а его огненно-голубые глаза неотрывно смотрели на короля. Его лицо было худым, с длинной челюстью, кривым носом, ожесточенным горечью, страданиями и отчаянной бесконечной битвой. Закованный в цепи эринье не мог бы более свирепо смотреть на своих похитителей.

– Мне потребовалось много времени, чтобы поймать тебя, Корун, – сказал Хроман. – Ты устроил нам веселую погоню. Однажды я почти имел удовольствие лично познакомиться с тобой. Это было, когда ты совершил набег на Сераполис, помнишь? Я случайно оказался там и бросился в погоню на одной из военных галер. Но мы так и не поймали тебя.

– Это сделал один из кораблей. – Голос Коруна был странно мягким для такого крупного мужчины. – Он не вернулся, как вы, возможно, помните.

– Как они, наконец, поймали тебя? – спросил Хроман.

________________________________________

Корун пожал плечами, и цепи на его запястьях зазвенели.

– Ты уже знаешь все, о чем я хотел бы поговорить, – устало сказал он. – Мы приплыли в залив Илионтис и обнаружили, что нас ждет целый флот. Должно быть, кто-то наконец-то разглядел нашу крепость.
– Хроман кивнул, и Корун пожал плечами, – они заблокировали наше отступление, поэтому мы просто сражались, пока все не были убиты или захвачены в плен. Эти полсотни человек – все, кто жив. К сожалению, во время боя я потерял сознание и, очнувшись, обнаружил, что я в плену. В противном случае, его голубые глаза обшарили суд с хлестким презрением, я мог бы сейчас мирно кормить рыбу, вместо твоих глупых рыбьих глаз.

– Я не буду затягивать это дело ради тебя, Корун, – сказал Хроман. – Твоих людей, конечно, придется отдать на игры, но тебя можно прилично и конфиденциально обезглавить.

– Спасибо, – сказал пират, – но я останусь со своими людьми.

Хроман озадаченно уставился на него.

– Но зачем ты вообще в это ввязался? – наконец спросил он. – С твоей силой, умением и хитростью ты мог бы далеко продвинуться в Ахере. Ты же знаешь, мы берем наемников из завоеванных провинций. Ты мог бы со временем получить ахейское гражданство.

– Я был принцем Конахура, – медленно произнес Корун. – Я видел, как вторглись на мою землю, а моих людей забрали в рабство. Я видел, как моих братьев зарубили в битве при Лирре, мою сестру взял в наложницы ваш адмирал, моего отца повесили, мою мать сожгли заживо, когда они подожгли старый замок. Они предложили мне амнистию, потому что я был молод, и им нужна была подставная фигура. Поэтому я дал клятву верности Ахере и нарушил ее при первой же возможности. Это была единственная клятва, которую я когда-либо нарушал, и до сих пор я горжусь этим. Я плавал с пиратами, пока не стал достаточно большим, чтобы управлять своими собственными кораблями. Этого достаточно для ответа.

– Может быть, – медленно произнес Хроман. – Ты, конечно, понимаешь, что завоевание Конахура произошло до того, как я взошел на трон? И что я, конечно, не мог этого отрицать, учитывая долг талассократа перед своей собственной страной, и должен был прекратить непрекращающееся бунтарство?

– Я ничего не имею против тебя самого, Хроман, – сказал Корун с усталой улыбкой. – Но я бы отдал свою душу огню преисподней за возможность обрушить твой проклятый дворец вокруг твоих ушей!

– Мне жаль, что все так закончилось, – сказал король. – Ты был храбрым человеком. Я бы хотел осушить с тобой много бокалов вина по ту сторону смерти.

Он сделал знак охранникам: "Уведите его".

– Одну минуту, сир, – сказал Шорзон. – Вы намерены запереть всех этих пиратов в одной камере подземелья?

– А что … я полагаю, что да. Почему нет?

– Я не доверяю их капитану. Закованный в цепи и заключенный в тюрьму, он все еще представляет угрозу. Я думаю, что он владеет определенными магическими техниками.

– Это ложь! – выплюнул Корун. – Мне никогда не нужны были твои вонючие женские уловки, чтобы расплющить таких, как Ахера!