– А я-то думаю, прям не как дома… Ан нет. Дома, – складывает руки на груди появившаяся кругленькая женщина.

– Родная, сними с меня животное, – сдавленно просит Давид, и я понимаю, что это жена археолога.

Раевский ржет, Герман уворачивается от подзатыльника Розы Моисеевны.

– У нас тут так всегда. Привыкай, – радует меня Эля.

А мне становится немного грустно, потому что как раз привыкать мне и не стоит. Через пять недель все закончится.

Этот вечер я определенно запомню.

Более того, бережно положу в копилочку приятных воспоминаний.

После того как все наконец утрясается, Эле удается сделать групповые фотографии, потом мы ужинаем за большим круглым столом и пьем чай.

Роза Моисеевна перекидывается язвительными фразами с Раевским, но, приглядевшись, я понимаю, что рыжая права. Именно Олегу достается самый смачный кусок курицы, хотя на него уже навострился Давид, и кусок пирога без корочек тоже отходит Раевскому.

Я узнаю, что подпольное имя Эли – Жопа Давидовна, что Давид Александрович способен игнорировать почти все и обладает недюжинным терпением, а лишенного очков парня зовут, прости господи, Лев. Я долго пытаюсь не ржать, потому что даже котенок и тот больше на льва тянет.

Бергман остается в своем ворчливом амплуа, но чувствуется, что и он расслабляется.

Я серьезно никогда не задумывалась, что у богатеньких буратино может быть такая семья. Если верить сериалам, то должны быть дрязги и холодные пустые дома с прислугой. Оказывается, не всегда.

– Левина, ты чего притихла? – заметив, что я немного осоловела, спрашивает Герман.

– Думаю. Ты же при бабках. И больших. Тачка у тебя закачаешься, стоит как половина квартиры в центре…

– Может, это кредит? – ехидничает Бергман.

– Ой ну давай не будем, – морщусь я. – Так вот, скажи мне, как это ты до сих пор не отгрохал себе усадьбу где-нибудь в Умете?

– Кто тебе сказал, что не отгрохал? – искренне удивляется Гера.

Блин. Вот теперь мне хочется увидеть, что там себе понастроил Бергман. Отчего-то в голову полезли воспоминания о той квартире, где мы… э… скажем так, искали консенсус по некоторым пунктам договора.

Кошмар, Левина. Ты совсем испортилась!

С другой стороны, я ведь так и не рассмотрела квартиру, где Герман живет постоянно. Впрочем, у меня еще будет сегодня такая возможность.

И таки да. Когда, распрощавшись со всеми, мы возвращаемся к Бергману, я разглядываю обстановку уже внимательнее.

И прихожу к выводу, что тут уютно.

Особенно меня пленяет коллекция джаза на виниле. С горящими глазами я перебираю конверты с Фицджеральд, Армстронгом…

– Не едиными романсами, да, Левина? – посмеивается надо мной Бергман.

Окончательно мы меня теряем возле полки с печатными изданиями историй о кровавых драгоценностях. У меня почти трясутся руки, так мне хочется все это стырить себе домой. Я буквально пропадаю, пожирая глазами тисненые корешки.

Правда, недолго.

– Левина, у меня к тебе деловое предложение, – начинает Гера, откровенно говоря, пугая меня подобным вступлением.

Вздрогнув, я оборачиваюсь, и оказывается, что Бергман снова подобрался ко мне вплотную. Теплая ладонь гладит мою щеку, а его колено вклинивается между моих. Я, как загипнотизированная, не могу отвести взгляда от серых, стремительно темнеющих глаз. Между его свитером и блузоном Розы Моисеевны происходит обмен жалящими электрическими зарядами, но мы не обращаем на это никакого внимания. Что нам до физики, когда включается химия.

Подушечкой большого пальца Бергман проводит мне по губам, и их начинает покалывать. Он склоняется ко мне так медленно, будто давая шанс оттолкнуть. Только это иллюзия. Второй рукой он плотно прижимает меня за талию к своему телу.

За секунду до очередной катастрофы положение спасает телефонный звонок.

Мобильник – бич современного человечества, но иногда они кстати.

Скривившись, Герман достает телефон и, посмотрев на экран, хмыкает.

– Я на секунду. Вернусь, и мы продолжим.

Он выходит поговорить, я судорожно привожу мысли в порядок.

Напоминаю себе, что неспроста мы Бергманом пришли к решению встречаться только по необходимости. Любая интрижка, даже невинная может спровоцировать чувства. Не у Геры, конечно. Он-то бесчувственная кобелюка. А мои. И это сильно осложнит нашу сделку.

Не то чтобы я думала, что сразу начну на него вешаться, но играть роль подставной девушки станет сложнее и болезненнее.

Нарезая круги по комнате, уговариваю себя, что дело не в Бергмане, а в том, что я давно ни с кем не встречалась. Надо просто снова окружить себя мужиками, и тогда Герман станет не единственным рядом, а одним из многих. И скорее всего, кто-то понравится мне больше. Даже уверена. Кто-то у кого нет списка баб на все случаи жизни…