– Засекай, – произнес я.

И я мог слышать в голове, как она ответила мне. «Три, два, один. Вперед!»

Я сделал еще шаг, потом еще. Я почти дошел. Еще один шаг… И на этот раз моя нога не дотронулась до твердой поверхности. Под ней лишь воздух. Я закачался. Потерял равновесие. Наклонился влево. Все случилось так быстро. Воспоминание, как Грейс упала, ударило в меня.

Слезы. Мольба. Тишина.

Через несколько секунд я разобьюсь в лепешку.

Тебе не следовало это делать, идиот.

Я падал.

Из ниоткуда прямо в мою руку вонзились острые отчаянные когти. Они порвали мой костюм, вернув в безопасное место.

Мое тело ударилось о твердую поверхность. Пол балкона. Беспорядочное месиво из конечностей. И не все они принадлежат мне. Некоторые из них маленькие, худые и горячие, совсем чужая кожа.

Считай это благословением, придурок. Ты не мертв.

Я открыл глаза, перекатившись на спину. Я приподнялся на локтях, чтобы увидеть своего спасителя.

Ангельское лицо появилось в поле моего зрения. Знакомое, ангельское и абсолютно точно взбесившееся.

– Теперь ты превзошел себя, тщеславный дурак! – рычала Уиннифред, сжимая мой галстук-бабочку в руке и тряся кулаком перед моим лицом. – О чем, черт возьми, ты думал? Что случилось бы, не будь меня здесь? У меня нет слов, чтобы описать тебя!

Она возвышалась надо мной, ее лицо красное, как помидор, глаза такие большие, что я мог видеть свое отражение в них.

– У тебя нет? – спокойно спросил я, лежа на полу так, будто это было самое удобное место во всем здании. – Тогда вот возможные варианты: идиот, придурок, мерзавец, дурак, слабоумный, безрассудный ублюдок, последнее технически из двух слов, но…

Она попыталась дать мне пощечину. Я без усилий поймал ее запястье, останавливая ее. Пьяный или нет, мои инстинкты редко подводили. Я встал, ее тонкое запястье все еще сжимали мои пальцы. Она смотрела на меня с чистой ненавистью. Она сияла в ее сапфировых глазах. Меня начинало волновать, что я не мог ненавидеть ее так, как должен был. Она простушка. Эпизод в моей жизни. Ничего больше.

– Уверен, тебе еще представится возможность ударить меня, но это время пока не наступило. Так что ты говорила? – Я искренне улыбнулся, когда мы встали друг напротив друга.

Она вздрогнула от моего прикосновения, отдернув руку.

– Ты подлец! – выплюнула она мне. – Скажи, о чем ты думал. Давно у тебя эти мысли? Никто не берет и просто так не встает на перила! Особенно в темноте! Когда я увидела тебя в окне, то подумала…

Она плевалась словами, словно ядом и гневом, ее голос доносился до одного уха и вылетал через другое. Я не самоубийца. Очень пьяный? Конечно, но это далеко за пределами желания навредить самому себе. Тем не менее Уиннифред смогла спасти меня, в то время как мне не удалось спасти Грейс. Дважды.

Мои глаза были по-прежнему сосредоточены на ее губах. Розовых, аккуратных и сочных. Она невозможно сладкая. Это сочетание добродетели и гнева нужно признать греховным. Такие девушки больше не рождаются. Особенно в Манхэттене. Может, мой разум медлительный, но мои ощущения остры, и я сразу узнавал возможность, когда видел ее.

Мои губы неуклюже врезались в ее. Я обхватил ее затылок и притянул к себе. Предупреждение Арьи стало далеким воспоминанием. Как и «Калипсо Холл», и тот факт, что мы оба любили других людей и эти люди мертвы. Реальность перестала существовать, единственное, на чем я был сосредоточен, это человек передо мной.

Она мягкая, сладкая и другая. Настолько другая, что я не мог закрыть глаза и представить, что она Грейс, как хотел. Никакого намека на алкоголь. Ни горького привкуса перебора парфюма. Она вся – это яблочные ириски и ленивые летние ночи в Теннесси. Она – церковные колокола, сладкий чай и кусочек пирога.

Все, на что я обычно хмурился.

Наши языки танцевали. Она сжимала в кулаках воротник моего смокинга, будто я мог сбежать. Я никуда не сбегу. Мне хотелось забрать ее, отвести к себе в квартиру и трахать до потери сознания. Я хотел девушку, которая ела персик так, будто она была запретной Лолитой в лучах итальянского солнца на Ривьере, источающая безрассудную сексуальность.

Безрассудная сексуальность. Господи. Кто я? Мне необходимо выкинуть эту женщину из моих мыслей, срочно!

Мои большие пальцы находились на ее щеках, под ее ресницами, когда я углубил поцелуй, оттеснив ее и прижав спиной к стене…

Уиннифред отстранилась от меня, как только ее спина коснулась камня. Со сбитым дыханием она подняла руку и дала мне пощечину. В этот раз моя правая щека отлетела вбок. Чертовски жгло. Я провел ладонью вдоль щеки, улыбаясь.

– Ты точно заслужил этого, – прошипела она.