— Попробовал бы догнать «Ивате», — осторожно произнес Иессен, — на «России», и замедлить ход, чтобы «Ослябя» догнал. А там вдвоем постараться уничтожить вражеский корабль.

— Хм, ладно. Но ведь тогда крейсера Уриу убегут, — Фелькерзам усмехнулся. — Одной «Светланой» им бой не навяжешь, а «камушки» ходоки изрядные, даже после долгого похода, но совсем не бойцы, чтобы с «Нанивой» драться один на один — у них пушки 120 мм, а на японцах 152 мм. Только огребутся понапрасну. Зачем нам такое «мочилово»?!

— И что вы предпримите, чтобы избежать этого самого, кхм, «мочилова» — какое странное слово. Ведь оно означает стирку, как мне кажется?

— И не только стирку — «замочить» можно врага! Своеобразный синоним убийства в жестокой форме.

— Понятно, и как вы будете, ваше превосходительство, устраивать это самое «мочилово» японским крейсерам?

— «Россия» и «Светлана» имеют превосходство в скорости над ветеранами китайской кампании. Догоняют за три часа и топят. «Камушки» ловят «Чихайю», «вспомогала», и по возможности, «дестройеры». «Ослябя» за «Ивате» не гонится, зачем попусту бегать? Пусть идет вместе со всеми и добивает «подранков». «Ивате» в спокойном море просто уйдет от «России», Карл Петрович, и даст возможность убежать крейсерам Уриу. И мы, погнавшись за журавлем в небе, останемся без синицы в руках, зато с дятлом в заднице, и массой нехорошего послевкусия.

От слов Фелькерзама Иессен смутился, все же такой странный юмор командующего был непривычен, куда понятнее обычные «загибы». А Дмитрий Густавович, словно ничего не заметив, продолжал говорить:

— Мы будем теперь воевать совсем иначе — боевые корабли должны не охотиться на транспорты и рыбацкие шхуны. Этими лоханками у нас будет, кому заняться, и в самом скором времени. Цель «Осляби», «России» и «Громобоя» одна — безжалостное уничтожение японских бронепалубных и вспомогательных крейсеров, потому и нужно перевооружить, чтобы залпы для врага стали убийственные. Их у японцев осталось меньше десяти, и если мы их еще сократим, хотя бы на треть, то некому будет гоняться за нашими вспомогательными крейсерами. А действия последних и будут поддерживать 1-й и 2-й боевые отряды, как только мы отремонтируем броненосцы и «Громобой». И не искать генерального сражения, а ловить врага на ошибках и стараться бить по частям!

Фелькерзам с трудом вытолкал из глотки слова, и с минуту пересиливал болевой спазм, который его скрючил. Вытерев лицо платком, продолжил говорить как ни в чем не бывало:

— «Олег» и «Богатырь» займутся вспомогательными крейсерами — после того, как истребят нескольку штук, японцы отодвинут дозорную цепь к Дажелету, и будут отправлять для ее поддержки броненосные крейсера. И все вместе держать не смогут — а мы станем постоянно нападать. И куда они от нас денутся — мы им мореплавание вдоль западного побережья под корень изведем, любую рыбацкую лодку топить станем. И терпеливо ожидать своего момента — ждать ошибки легко, если знаешь, где и когда противник ее сделает! Обманывать нужно врага, любое коварство допустимо! А еще лучше выманить туда, куда они обязательно придут — вот как на этот транспортный караван, стоило миновать ему Цугару!

— Вы решили начать наступательные действия?!

— Перехватить инициативу и навязать свою волю — сидя ровно на заднице и постоянно обороняясь войны не выиграть. Минировать и обстреливать все что можно, а лучше захватить какой-нибудь порт на восточном побережье Корее и вытянуть на него Объединенный флот, поставив мины и подтянув подводные лодки. А ночью самим атаковать миноносцами — их во Владивостоке десяток, нечего жалеть! Еще мы закупили «газолинки» у американцев — эти миноносцы должны быть здесь, а не в Кронштадте.

Фелькерзам закурил папиросу, жадно глотая табачный дым. Затем извлек флакон с микстурой и сделал большой глоток. Устало произнес, тщательно вытерев губы платком.

— Поверьте, Карл Петрович, настоящая война только начинается! Ага, вот японцы и открыли по нам огонь, что ж, пора начинать действо — представляю, как адмиралы Уриу и Симамура через несколько минут удивятся! Хотел бы посмотреть на их раскосые глаза…

Японский броненосный крейсер «Ниссин» после Цусимского боя.

Японский броненосец «Микаса» после Цусимского боя.

Глава 31

— Теперь гэйдзины за все заплатят!

Вице-адмирал Того сохранял ледяное спокойствие, но сердце кровоточило от страшной боли — второй день генерального сражения закончился катастрофой, в которой Хейхатиро не признался бы никому, но обманывать самого себя не мог.

Русские оказались тем самым врагом, которого он так опасался перед началом войны, и вплоть до гибели адмирала Макарова не предпринимал рискованных действий. И лишь осознав, что на место погибшего флотоводца назначены люди не соответствующие занимаемой ими должности, вялые, безынициативные, нерешительные и даже трусливые, которые не стремились полностью использовать лучшие стороны, как русских кораблей, так их команд, начал действовать предельно собранно и активно. И добился победы в самый последний момент боя в Желтом море, когда уже собирался отдать приказ Объединенному флоту отходить в Сасебо, считая, что в том сражении гэйдзины достигли успеха.

Теперь все стало на свои места — восставший из гроба демон воплотил в себе все лучшие качества русских флотоводцев, таких как Ушаков, Нахимов или тот же Макаров, даром, что этот Фелькерзам сам немец по своему происхождению. Но таких иноземцев, ставших русскими, хватало — адмиралы Грейг, Кроун, да тот же американец Джонс, которого британцы сами побаивались, разве могли одерживать победы, имея в своем подчинении плохо подготовленные команды и никудышные корабли?!

Хейхатиро, готовясь к назревающей войне с русским флотом, очень дотошно и внимательно изучил английские книги по своему будущему противнику. Сквозь строчки неприкрытого бахвальства огромной мощью «владычицы морей», там порой проскальзывало, что команды и корабли у «северных гэйдзинов» в целом неплохие, вот только с флотоводцами туго. Впрочем, почти слово в слово тоже писали французы и немцы про русскую армию — ее боялись куда больше чем флота, указывая на многочисленность резервов. Но в тоже время многие отмечали, что русские генералы в большей своей массе откровенно слабо подготовлены, и не имеют нужных качеств в полной мере, в сравнении с европейскими коллегами.