– Ага, так ты вернулся! – это был бычий рев Хары, совсем близко от них. Аллан быстро повернулся – губы перекошены в ярости.

А Хара, ухмыляясь во всю разбитую физиономию, шел к нему и протягивал руку.

– Здорово, что ты вернулся! Ты же первый мужик, который смог меня вырубить. Ты мне нравишься, парень!

Аллан изумленно уставился на него.

– То есть как? Как я могу тебе нравиться после этого? Это же неразумно.

Его заглушил взрыв хохота собравшихся вокруг мужчин и женщин.

– Слушай, парень, ты живешь на Острове неразумия, – вопил Хара.

– Но Лита, – воскликнул Аллан. – Ты… ты с ней не будешь!

– Да успокойся ты, – усмехнулся Хара. Он кивнул, и из собравшейся толпы вышла яркая белокурая девушка. – Погляди-ка, что тут оставил тот самый флаер, что уволок тебя. И тоже пожизненно. Так что про Литу все забыто. Как только я увидал это чудо – верно, лапка?

– Забудь напрочь, – посоветовала девушка и улыбнулась Аллану. – Мы поженимся сегодня вечером.

– Поженитесь?

Хара кивнул.

– Верно. Мы тут совершаем старинные обряды. Здесь есть религиозный священник. Его сослали сюда, потому что религия тоже неразумна. Он все сделает.

Аллан Манн повернулся к девушке, которую продолжал обнимать. В мозгу его вспыхнула новая мысль.

– Лита, тогда ты и я…

Вечером, после того как состоялось двойное венчание, а вся деревня предавалась шумному и совершенно неразумному веселью, Аллан и Лита вместе с Харой и его новобрачной сидели на обрыве, на западном краю острова, и глядели на угасающие угли заката в темнеющем небе.

– Когда-нибудь, – сказал Хара, – когда нас, неразумников, станет гораздо больше, мы вернемся, возьмем весь мир и снова сделаем его неразумным, неэффективным до чертиков и – человеческим.

– Когда-нибудь… – прошептал Аллан.

Тонкий шелест, похожий на звук рвущейся бумаги, мгновенно превратился в сотрясающий рев, от которого Гарри Адамс тут же вскочил на ноги.

Он метнулся к дверям своей хибары, а раскрыв их, увидел клинок белого пламени, отвесно рассекающий ночь, и услышал оглушительный грохот.

Потом вновь наступила тьма и тишина, но внизу, в долине, под слабым светом звезд, видны стали медленно поднимающиеся клубы дыма.

– Боже ты мой, метеорит! – воскликнул Гарри. – Прямо в руки идет! – Его глаза загорелись. – Вот это будет репортаж! «Журналист – единственный свидетель падения метеорита»!

Он схватил с полки у дверей фонарик и кинулся вниз по колдобистой тропинке, вьющейся от хибары через лес, в долину. Пятьдесят недель в году Гарри Адамс служил репортером в одной из нью-йоркских газет, славящейся раскапыванием сенсаций. Но каждое лето он уединялся в хижине на северных склонах Адирондака в Аппалачах, чтобы отмыть мозги от разной чернухи, скандалов и коррупции.

– Хорошо бы, чтоб чего-нибудь от него осталось, – бормотал он, спотыкаясь в темноте о корни. – Материала будет колонки на три.

Выскочив на опушку, он оглядел темноту долины и увидел то место, откуда еще тянулись струйки дыма, и, не колеблясь, кинулся туда через лес.

Кусты шиповника драли штаны и руки, ветки хлестали по лицу. Раз он уронил фонарик, тот погас, и пришлось поползать, чтобы отыскать его. Потрескивание огня и запах дыма он услышал издали. А через несколько минут выбежал к круговому вывалу среди деревьев, футов сто в поперечнике, образовавшемуся от удара метеорита.

Валежник и трава, загоревшиеся при ударе, еще горели по краям вывала, дым щипал глаза. Когда Гарри наконец проморгался, он увидел метеорит. Это вовсе не был обычный метеорит – сразу было ясно, хоть эта штуковина и ушла на половину в воронку в мягкой земле. Это был блестящий многогранник десяти футов в поперечнике, его поверхность состояла из множества плоских граней безупречной геометрической формы. Это было искусственное сооружение, прилетевшее из открытого космоса.

Пока Гарри Адамс разглядывал диковину, в голове уже складывались черные строки заголовков: «МЕТЕОРИТ ЗАПУЩЕН ИЗ КОСМОСА!», «РЕПОРТЕР НАХОДИТ КОСМИЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ, В КОТОРОМ…»

А что «в котором»?.. Гарри шагнул к нему, осторожно шагнул – от него все еще исходило свечение – казалось, что он до бела раскален. Но что поразительно – поверхность многогранника горячей совсем не была. Земля под ногами была горяча от удара, а эта штуковина – нет. Сияние, исходившее от нее, было вызвано не температурой.

Гарри стоял и смотрел, сдвинув брови домиком, под крышей которого шла кипучая деятельность мозга.

Очевидно, что эту штуку сделали разумные существа где-то во Вселенной. Вряд ли там, внутри, есть живые существа. После такого-то удара. Но могут быть книги, машины, приборы.