Мы нашли все точки, о которых говорил фасовщик и нанесли удар так быстро, что они не успели даже понять, откуда пришла беда.

Просто выгнулись двери, вспучиваясь от ударов и улетая глубоко внутрь помещения. Просто взорвались окна, разбрызгивая стеклянную крошку. Просто перед людьми предстал их худший кошмар, опьяненные гневом волки, рыскающие по комнатам.

Город огласили крики, крики отчаяния и боли. Поднялось зарево пожарищ, где можно было увидеть мелькающие человеческие фигуры и жуткие клыкастые тени.

Я стоял на клинке, наблюдая за районом, где сосредоточились сразу пять точек фасовки. Испытывал ли я дежавю? Определённо. Думал что главный враг в этой эпохе — это демоны. Какая глупая ошибка. Люди, снова люди, жаждущие власти и могущества. Повторяюсь, выжигая скверну под покровом ночи, как какой-то вор. Но не жалею, если надо будет провести ещё сотню таких типовых зачисток, я не моргну и глазом.

Спустив своих волков с поводка, мне ничего не остаётся, кроме как ждать информации. В каком конкретно филиале они найдут Мандарина. Этого сукина сына я убью лично.

— Точка один, пусто, — произнесла Мара.

— Точка три, зачищено, Мандарина нет, — откликнулся Иван.

— Точка двенадцать, ничего, — это уже Маркус.

Я задумался. Какая деталь упущена?

Рай, точно, ночной клуб Рай, где так часто бывает узкоглазый. Положив трубку, я скользнул вниз и пролетел несколько кварталов, останавливаясь перед клубом.

Изнутри уже посыпались азиаты, рассаживаясь по машинам и давая дёру.

Спрыгнув с крыши, встал прямо перед одной из машин, самой дорогой по виду. Авто на полной скорости летело на меня, не собираясь сбавлять ход.

Клинок вышел из пространства и увеличился, опускаясь на жестянку. Раздался скрежет, и машина развалилась на две части, из салона тут же выпали несколько человек, хватаясь за оружие.

Шаг через пространство и обезглавленное тело летит на асфальт, за ним следует второе, третье, четвёртое. Обычные боевики с огнестрелом, даже не маги, закуска.

Ночные улицы пусты, но по ним уже разносится вой сирен и мелькают пожарные, медики и полицейские. Взлетаю, нагоняя второй автомобиль.

Падаю на крышу, выставляя клинок перед собой. Он проходит сквозь металл, как нож через консервную банку и нанизывает водителя.

Машина теряет управление, отталкиваюсь назад, делая сальто, чтобы погасить инерцию и приземляюсь на дорогу.

Авто с гудящим двигателем несётся в какой-то бутик, пробивая стекло. Что-то внутри здания вспыхнуло, расцвёл цветок нового пожара, а я пошёл к клубу, волоча меч за собой.

Стоило мне войти в храм музыки и разгорячённых тел, как волна людей тут же хлынула наружу. Всему виной моя кривая улыбка и огромный клинок в руках.

Помещение опустело за минуту, внутри не осталось никого, как бы я ни искал.

Возможно, Мандарин уже на пути к русско-китайской границе, а возможно, сидит в глубоком погребе, если таковой у него имеется.

Оборотни стекались в одну локацию, где их уже ждал Михаил, взявший небольшой фургончик и принимающий посылки. Листик распечатала сводку по больницам и госпиталям для одарённых. Лихорадка сходила на нет.

Единственным минусом было то, что Мандарин так и не был обнаружен. Но я думаю, что это дело времени.

Мы улетали из города, оставляя за спиной рассерженный улей, кучу машин, воющих и мигающих проблесковыми маячками и пятнадцать пожарищ практически во всех районах столицы.

Кроме нас, город покидал и небольшой фургончик с посылкой, направляясь прямо к поместью Митрофановых.

Мне даже не пришлось принимать активного участия в наказании. Я был истощён после охоты на духов, но не отказал себе в удовольствии снести пару голов.

…

Поместье Митрофановых, пригород Новгорода

— Уже светает, — произнесла Анна, обнимая Валерия, прильнувшего к окну.

В гостиной стоял полумрак. Глава клана расхаживал вдоль камина, измеряя пространство шагами.

— Пора, — положила руку на плечо мужа Милена. — Уже рассвет, не понимаю, почему ты тянешь.

— Так надо, — ответил Павел. — Валера, сколько часов?

— Уже шесть с небольшим. Они скоро пойдут на штурм дома, ты договорился, но больше ждать нет возможности, — ответил сын, глядя в глаза отцу.

— Выходим, поболтаем с этим щенком, на провокацию не вестись, иначе лично оторву голову, — приказал глава и вышел наружу, осторожно и без лишних движений.

— Наконец-то, — скривился Аресов. — Павел Матвеевич Митрофанов, вы обвиняетесь в подрыве репутации императора, убийстве семьи Баламутовых без каких либо оснований, и неповиновении приказам третьей канцелярии. Суд зачитает вам права, проследуйте за нами.