В общем… После долгого и громкого выяснения отношений, я сдалась. Мы вернулись в его квартиру. Он заперся в ванной и позвонил Оксане. Через десять минут вышел красный, как помидор и сообщил, что все решил. Я настояла, чтобы Андрей позвонил матери. Он даже не сопротивлялся, только обреченно посмотрел на часы, которые показывали начало двенадцатого и набрал номер. Я стояла рядом и подслушивала. Разговор был неприятный. Меня назвали рыжей бестией, которая перешла дорогу скромной хорошей девушке. Кстати, интересно, откуда она знает, как я выгляжу?

Потом мы долго сидели на кухне и пили армянский коньяк. Молча.

Ночь была бурной. В итоге мы почти не спали. Он перецеловал каждый миллиметр моего тела. Шептал, что я единственная. Что Оксана – это было от отчаяния. А я – его страсть, притяжение. Говорил, что без меня не может дышать и не представляет свою дальнейшую жизнь. Знаешь, дневничок, но похоже мы правда с ним родственные души: часто говорим одно и то же, думаем одинаково, имеем похожие взгляды на жизнь. И нам очень… Очень хорошо вместе.

Десятое сентября 2002

Андрей переехал к нам. На работу ему теперь добираться немного дольше, поэтому он выходит из дома рано и завозит по пути Митюшу в детский садик. Я их провожаю, прыгаю в машину и еду в издательство.

После рождения сына я долго не могла никуда устроиться, но потом повезло. И вот уже два года я тружусь в газете «Вечерняя Москва». Коллектив вполне себе ничего. Но, как говорится, в семье не без урода. Есть у нас один мерзкий тип, который портит мне существование. И фамилия у него гадкая – Чушкин. Работает в моем отделе. Часто забивает на порученные задания и приходится за него отдуваться. А уволить нельзя – он чей-то племянник, «священная корова». Очень тупая и наглая.

Пятое декабря 2002

Мы ведем активную подготовку к прибытию Глеба. Договорились, что его привезут родители Андрея, погостят у нас пару недель и уедут домой. Они поживут в квартире Андрея. Отметим вместе Новый год. Скорее всего, они побудут до одиннадцатого января. Когда уедут, квартиру сдадим. Лишние деньги не помешают. Коллега Андрея уже подыскала арендаторов – хорошую пару из Питера с маленькой девочкой. Они как раз приедут после праздников.

Глеб, конечно, будет жить с нами.

Вчера произошло очень волнительное для меня событие. Как рассказал мне Андрей, утром, когда они шли от машины к детскому садику, мой сынишка спросил: «А можно я буду тебя папой называть?». Я расчувствовалась, опять чуть не расплакалась. Вот. Теперь Митя зовет его папой. Это замечательно. Прости, прости. Капнула слезинка. Сейчас вытру.

Тридцатое декабря 2002

Я взяла выходной, чтобы встретить Глеба и родителей Андрея. У них много вещей, поэтому решили, что поедем на вокзал на двух машинах. В Андрюшиной «Тойоте» поедут родители и Глеб, а в мой «Ниссан» загрузим вещи.

Выехали заранее: пробки перед праздниками совершенно ужасные. Приехали, когда поезд уже прибыл и выпустил на перрон своих пассажиров. Мы бежали с Андреем по платформе. Как назло нумерация начиналась от хвоста, а наши гости ехали во втором вагоне.

Я увидела его первой. Глеб стоял на заснеженном перроне, такой маленький, беззащитный и потерянный. Шапка сползла на глаза. Навернутый толстый шерстяной шарф. Из рукавов темно-синего пуховика выглядывали маленькие ручки без варежек или перчаток. Мне сразу стало холодно за него. Рядом громоздились чемоданы и большие сумки. Около груды вещей нервно озирались его бабушка и дедушка.

Я схватила Андрея за руку и показала в их сторону. Мы стали продираться сквозь поток идущих навстречу пассажиров.

Добравшись до отца, Андрей крепко его обнял и потом поцеловал мать. Я почему-то обратила на это внимание. Что сначала к отцу. Подумала, что наверное с ним более теплые отношения.

А я присела к малышу. Поправила шапку и отодвинула вниз шарф. У него были розовые щечки и чуть обветренные губы. Его огромные синие глаза посмотрели на меня отрешенно и грустно. В них была такая бездонная тоска, что мое сердце сжалось и в горле образовался комок. Я взяла его холодные ручки и поднесла к губам. Стала дышать в маленькие ладошки. Захотелось обнять, прижать его к себе, стиснуть со всей силы. В этот момент я заметила на себе оценивающий взгляд матери Андрея и мне стало не по себе. Словно ледяной душ обрушился на мою голову. Я с ней поздоровалась и что-то спросила Глеба. Он не ответил. Мама Андрея властно взяла малыша за руку, сообщила, что они очень устали, что на улице холодно и неплохо было бы отправиться уже к машине. Андрей засуетился, позвал носильщика. Они с отцом уложили вещи на две тележки и отправились к парковке. Все вместе. Кроме меня. Я оказалась сзади, как ненужный чужеродный элемент. Я разозлилась. Уже около машины на меня обратил внимание отец Андрея. Извинился за суматоху, пожал мне руку и сообщил, что его зовут Михал Михалыч. Он мне понравился. Седой, подтянутый шестидесятипятилетний шутник. Обнял меня. Сказал какие-то хорошие слова.

Конец ознакомительного фрагмента.