Я всегда мечтала о том, чтобы иметь детей, но Эдик был настроен против. У него был взрослый сын от давнего студенческого брака, у которого были постоянные проблемы… Одним словом, мы пока решили пожить для себя.

– Малыш! Тебе только двадцать четыре года! Давай поживём немного для себя – с улыбкой говорил муж.

Я хотела намекнуть, что ему-то уже за сорок, но решила, что не стоит ссориться по пустякам. Писк со стороны кухни подсказал мне, что люди правы, и думать много вредно. Я с тревогой распахнула духовой шкаф и уставилась на немного воняющее горелым нечто в глубоком противне.

Н-да… судя по всему, стоит предложить Соне пиццу. Надеюсь, она не расстроится. Судя по всему, я ещё недостаточно хорошая домохозяйка для того, чтобы кормить своими блюдами живых людей.

Резкий звук звонка во входную дверь оторвал меня от самобичевания. Я посмотрела на часы и удивилась. Не ожидала Соню так рано. Хотя, она не из тех людей, которые особо переживают по поводу своей собственной пунктуальности. Поэтому я поспешила открыть дверь. Но там стояла отнюдь не моя подруженька, а неизвестная мне девица, молодая, в обтягивающем джинсовом комбинезоне, который не оставлял полёта для фантазии. Она сердито прищурила глаза с ресницами до самых бровей и небрежно поправляла длинные ненатуральные блондинистые локоны. Девица, судя по всему, была крепко беременная.

– Умереть можно, пока вы удосужитесь открыть мне дверь! – с ходу заявила она и попыталась пройти внутрь.

Сказать, что я удивилась – всё равно, что промолчать. Нет, конечно, в своё время кто только не ходил по подъездам, предлагая ненатуральный мёд или чудо-утварь, я уж не говорю про пылесосы стоимостью в целый пылесосовый цех, но эта девица вряд ли хотела мне что-то продать.

– Ошиблись дверью! – равнодушно сообщила я и попыталась закрыть дверь.

– Это вряд ли! – подбоченилась нахалка – Я слишком долго терпела для того, чтобы меня сейчас вот так запросто выставили, как шелудивого пса! Это я очень советую вам собирать свои манатки и выметаться из этого дома! Если Эдик никак не может решиться на то, чтобы выставить вас на улицу, говоря, что вам некуда идти, то я так скажу: «Мой сын не должен страдать от гуманности его отца!». В конце концов, мне рожать скоро, а куда я ребёнка буду прописывать? В общем, так! Если вы до сих пор не сообразили, то с вашим мужем у нас большое и чистое чувство! И вы должны немедленно его оставить, хоть какая-то женская гордость у вас должна быть? Вцепились в него, как репей. Уйдите достойно!

Я смотрела и всё слышала, но слова девчонки словно не доходили до моего мозга.

– Вы, наверное, хотите спросить, где же мы познакомились? – осведомилась она, выпятив вперёд свой живот.

– Нет! – выдавила я.

– Что нет? – не совсем поняла она.

– Не хочу спросить – упорно сказала я, и с трудом вытолкав её, захлопнула дверь.

Та только пожала плечами и молча пошла к лифтам. Всё, что она хотела, она уже сделала. Скоро, совсем скоро её возлюбленный вернётся из командировки. Безусловно, он немного расстроится от того, что эта домашняя клуша, как он называл свою Ленку, узнала об их отношениях в такой форме, но потом обязательно согласиться, что так даже лучше. Зато никаких сюсюканий и прочей требухи. Правильно мама говорила, что москвичей мало, а желающих тут зацепиться как раз много. И это удаётся далеко не всем. Вот ей, удалось. Она и третий курс бы не закончила, с её-то успеваемостью и посещаемостью, если бы не Эдик. А теперь точно учиться больше не придётся! Какая она всё же умница!

А я в это время молча стояла возле окна в гостиной. Слёз не было, скорее… недоумение. И непонимание, как мой благоверный мог променять меня на это… хотя, вкусы у людей разные, тут уж ничего не поделаешь. От удивления я даже не сразу поняла, что меня хотели выселить из моей же собственной квартиры, к которой мой благоверный не имел никакого отношения. Я подумала немного и поняла, что делить-то нам при разводе нечего от слова совсем. Выходит, что за два года, прошедшие со дня нашей свадьбы, мы ничего не нажили из этой… совместной собственности… квартира принадлежала мне, будучи подаренной лично мне, тоже самое касалось и машины и даже дачи, поскольку они были куплены на те деньги, что я получила по наследству.

Я взяла в руки трубку мобильного телефона.

– Алло, милый! Как у тебя дела?

Супруг стал бодро сообщать о том, что у него всё отлично, только он очень скучает по мне и родному дому. Обещался скоро приехать и крепко обнять.

– Прости, что перебиваю! – сказала я как можно более корректно – Но, дорогой, мне просто любопытно, по кому ты больше скучаешь, по мне или по той девочке, такой славной, чуть-чуть беременной?

Молчание было мне ответом, потом Эдик взял себя в руки. Судя по всему, сейчас растерянно ворошит свои волосы. Есть у него такая привычка, когда он растерян…

– Чёрт, Кристина всё-таки к тебе припёрлась! Я же просил её немного подождать! Ты пойми, детка, так вышло, и что делать, я просто ума не приложу! Она вот-вот должна родить, но ты же не будешь против, если мы дадим прописку малышу в нашу квартиру? Если ты не хочешь видеть Кристю, то можешь пожить какое-то время на даче, тебе же там нравилось?

Эдик ещё что-то вещал снисходительным тоном относительно того, какая я хорошая и понимающая женщина и о том, как ему будет тяжело со мной прощаться. Но сердцу не прикажешь, и только с Кристиной он почувствовал себя мужчиной, впервые за долгое время.

– Пойми, малыш, ты… ты как селёдка под шубой, а Кристя – она как фуа гра. Это феерия и взрыв. Просто я раньше тебе не говорил про нас с ней, так как не хотел травмировать твои чувства. Да и как ты будешь жить одна на даче? Сейчас, летом, ещё ничего, но зимой там совсем немноголюдно.

Я отодвинула от себя трубку мобильного телефона и уставилась, словно она могла дать ответы на все вопросы. Между тем, Эдик ещё пребывал где-то в мире своих грёз и делил имущество. Пока что он щедро выделил мне для проживания маленькую хибарку, которая стояла на нашей даче. Раньше там было многолюдно, благо, что добраться можно было без проблем. Но, с тех пор, как построили новую развязку, добираться стало трудновато, да и время в пути заметно увеличилось. Вроде бы, небольшой дачный посёлок стоял который год пустым.