Юго снова посмотрел на их отражение в панорамном окне.

Он надеялся, что ему не придется раскаиваться в своем упорстве.

Слабое место – это Людовик.

Юго был уверен. Но пока не знал, как найти к нему подход и заставить проговориться. Может, парень в тот раз испугался и следовало его успокоить? Или находится под чьим-то влиянием и надо его как-то направлять? А может, заблудился и Юго должен указать ему дорогу?

Юго не мог следить за ним, оставаясь незамеченным. Он также не мог расспросить его друзей – у Людовика их не было, он, типичный интроверт-одиночка, почти никогда ни с кем не общался. Юго даже не знал, где он живет, и это стало его первой целью. По крайней мере, тогда можно будет двигаться дальше. Лили наверняка в курсе.

После вечернего разговора в бассейне Юго чувствовал, что она сердится на него за то, что не играет с ней в открытую, и ему следует загладить свою вину. Он по-быстрому расправился с дневной нормой и после обеда пошел к ней в лыжную мастерскую. Он отозвал ее в сторонку, чтобы извиниться, и решил, что должен рассказать ей все до конца:

– Я не взял тебя с собой только потому, что не был уверен в себе самом. В том, что я видел здесь, в Валь-Карьосе. Со дня моего приезда сюда мне все время что-то мерещится, дико разгулялось воображение, я уже говорил тебе, что всегда был склонен фантазировать, но сейчас это уже приобретает масштабы галлюцинаций. Я должен взять себя в руки, мне нужна стабильность, я скоро акклиматизируюсь и не хочу тебя пугать, не хочу, чтобы ты отдалялась от меня. Есть и еще одна причина, по которой я держу тебя на расстоянии: я не хочу рисковать твоей жизнью.

– Но ты рискуешь своей.

Он пожал плечами:

– Я стараюсь быть осторожным. Это важно, Лили. Я не рехнулся. Я оказался прав, с Алисой действительно что-то случилось.

В полной растерянности они смотрели друг на друга, сгорая от желания обняться, но оба не могли преодолеть неловкость. Они отдалились друг от друга, словно малейшая трещина между ними означала, что потеряны доверие и близость и придется начинать все заново. Лили протянула к нему руку, и этого оказалось достаточно, чтобы он сжал ее в объятиях.

– Почему ты не хочешь вызвать полицию? – тихо спросила она.

– Ты уже слышала. Что-то подсказывает мне, что мы окажемся в еще большей опасности. Все узнают, что я сделал, о чем мы втроем думали, а ведь пока убийца ни о чем не подозревает, у меня есть шанс заманить его в ловушку.

Лили отстранилась, всматриваясь в его лицо и глаза. Должно быть, она прочла в них решимость, потому что сказала:

– Я не собираюсь ни переубеждать, ни предавать тебя. Пообещай мне, что отныне мы будем действовать сообща, ты и я. Не надо меня защищать, я уже большая девочка.

Юго кивнул.

– Ты знаешь, где живет Людовик?

– На первом этаже корпуса Г. Что ты задумал?

– Пока не знаю, надо пораскинуть мозгами. Днем он работает где-то возле подъемников?

– Да, обычно там. У него есть верстак в ангаре чуть выше курорта, он там держит квадроцикл, чтобы добираться до высотных участков.

– Квадроцикл? А далеко он на нем ездит?

– Горнолыжный комплекс не очень большой, но все равно есть много оборудования, которое нужно проверять и регулярно обслуживать, если это то, что тебя интересует. На квадроцикле туда быстрее добраться. Почему ты спрашиваешь?

– Пытаюсь понять, что могло произойти. Где он был, что делал, когда именно стал свидетелем какого-то события, которое вывело его из равновесия.

– Из равновесия?

– Да, настолько, что он почувствовал необходимость добавить еще одну костяную гирлянду к талисманам для нашей защиты.

– А что, если это старина Макс воздействовал на него, рассказав о талисманах?

– Он не очень-то разговорчив, не из тех, кто вещает и поучает. Талисманы – довольно древняя штука, когда-то Макс сам, наверное, их мастерил, может, кто-то из суеверия или по другой причине приобщил его к этому, но у меня сложилось впечатление, что какое-то время их никто не делал. Теперь этим занялся Людовик. И на то должна быть веская причина. Он делает это не для защиты природы – это он над нами посмеялся.

– Как ты думаешь поступить?

– Макс часто бывает рядом с тобой, – если можешь, не спускай с него глаз. Как знать…

– А ты сам что собираешься делать?

– Прогуляюсь и загляну в ангар Людовика. Думаю, сейчас самое время.

Над долиной собирались тучи – все более и более серые, все более и более тяжелые, они силились взлететь, набрать высоту, но ни одна из них не пролилась дождем над вершинами.

Юго шел вдоль опор, стараясь не сбавлять темп и правильно дышать. Через четверть часа он выбрался на небольшое плато, где заканчивалась первая линия подъемников и начинался новый, более крутой склон. Там слева стоял сарай, обшитый листовым железом и наполовину встроенный в Г-образную глыбу из камней и земли. Дверь была открыта, но Юго не обнаружил никаких следов Людовика. Тот или тоже уже закончил рабочий день, или бродил где-то в горах.

Трава на плато колыхалась от ветра. Это было спокойное место, откуда виднелся расположенный внизу Валь-Карьос. Взглянув на курорт сверху, Юго сразу увидел перевернутую пентаграмму. Это не было случайным совпадением. Даже если Страфа не убивал Алису, он что-то знает, а возможно, даже причастен к ее исчезновению.

Во что ты играешь, Люциен? В чем твоя тайна?

Юго приближался к разгадке, он в этом не сомневался. Оглянувшись в последний раз, чтобы убедиться, что рядом никого нет, он зашел в ангар и закрыл раздвижную дверь.