— Я думаю, им хватит… — голоса поднимающихся людей окончательно стихли.

От угощения оставленного Марком исходил легкий клубничный аромат, её дочери оно определённо понравится. Горько усмехнувшись, женщина положила печенье обратно, мысли о дочери разбередили ноющую глубоко в груди рану.

— Я отдам тебе свое сердце и душу, только спаси моего ребенка, — тихо прошептали женские губы. Ктулху отвернулся от них, а значит, настало время просить милости у другого существа, надеясь на его благосклонность.

Слегка мерцающие глаза лежащей на полу фигурки всё так же пристально смотрели на женщину. Тот, кто послужил прототипом фигурки, мог бы многое рассказать о цене подобных обещаний, но он ведь был простой игрушкой, ведь так?

«…»

Стремительный подъем по лестнице вызвал у мужчины небольшую одышку. В отличие от двух предыдущих этажей, тут, царило небывалое оживление. Зная об опасности внизу, выжившие стремились забраться, как можно выше, отсекая себя от опасности больше в психологическом плане, нежели физическом.

Гул множества голосов сливался в одну трудно уловимую тарабарщину, от которой у неподготовленного человека непременно возникла бы мигрень. Большинство людей находящихся в коридоре с упоением обсуждали прибывшую помощь.

— Их наверняка сожрут, так же, как и остальных полицейских, — нудным голосом произнес худощавый парень, поправив сломанную дужку очков.

— Себастиан, можешь хоть сейчас не душнить, честное слово от твоего пессимизма хочется найти веревку покрепче и повеситься, — оглядев окружение, однокурсник студента задумался, — … да хоть на этих перилах, всяко будет лучше, чем выслушивать твой вечный скептицизм.

— Хорошая идея, — не остался в долгу Себастиан, — меньше мучений, подумай об этом.

— Ах ты… — вскинулся задетый за живое парень.

— Успокойтесь, — вступил в разговор третий участник, любовно натирая тряпкой гвоздодер, — мы умрем в бою, как подобает настоящим мужчинам, – глаза по-военному стриженого парня фанатично блеснули. Он убил четверых зомби и хотел убить минимум столько же.

— Меня окружают одни психопаты, — сокрушенно вздохнул второй студент, бессильно опуская руки.

Несмотря на то, что многие выжившие остались на своих местах, в игровой комнате, что называется, яблоку негде было упасть. По большей части эффект толпы в помещении создавался за счёт беспорядочно расставленной мебели, заставляющей людей держаться друг к другу поближе. Прильнувшие к огромному, во всю стену окну, студенты, безуспешно пытались разглядеть происходящее на улице, но собственные отражения в стекле серьезно затрудняли воплощение задуманного.

— Да выключите вы уже свет, — не выдержала загорелая блондинка, — ничего же не видно и не прижимайся ко мне так, иначе пожалеешь, — яростно зашипела девушка на стоящего вплотную к ней толстяка, в подтверждение своих слов, ударив того по плечу своей наманикюренной ладонью.

— Лиза, прости, меня толкнули, — начал оправдываться парень без единой капли раскаяния на лице, наоборот, его лицо выглядело так, словно он оказался медведем, наконец-то добравшимся до вкуснейшего мёда.

— Я предупредила, — напоследок бросив уничижительный взгляд на довольного толстяка, девушка вновь сфокусировалась на происходящем за окном.

Протискиваясь между студентов, Марко, виновато улыбался в ответ на возмущенные восклицания потревоженных зрителей. Тихо щелкнул выключатель, погружая комнату во мрак.

Света от уличных фонарей и фар бронемашин хватало для того, чтобы сторонние наблюдатели могли в деталях разглядеть, как вылезшие из люков машин солдаты направляю грозные орудия в сторону приближающихся мертвецов.

— Всем отойти от окна, — скомандовал Марко, видя, как один из солдат повернул дуло своего оружия в сторону монстров медленно бредущих на источник громкого звука со стороны здания в котором находились выжившие.

Видя, что его слова остались без внимания, мужчина повысил голос, добавив в него командных ноток:

— Живо, пока я не заставил вас драить сортиры вашим собственным языком!

Грубо, но действенно, именно так, их, зелёных новичков, приводил в чувство сержант, обещая устроить расслабившимся салагам, сладкую жизнь.

В один из дней, выполняя боевое задание, сержант подорвался на мине установленной своими же саперами и по роковому стечению обстоятельств не отмеченной на карте. Опытный боец отправился на небеса, даже не успев приступить к выполнению поставленной задачи, оставив после себя лишь небольшое военное пособие и старенький пикап родной семье, а также яркие воспоминания о том, как надо поддерживать дисциплину в коллективе, своим подчиненным.