UR.ANUS
Осенние озера (Вторая книга стихов)
вернуться

Кузмин Михаил Алексеевич
Шрифт:

10

Когда и как приду к тебе я

Когда и как приду к тебе я: Что даст нам милая весна? Пусть сердце падает, слабея, — Лазурь безбурна и ясна. В мое окно с нависшей крыши Стучит весенняя капель; Мечты все радостней, все выше, Как будто минул скорбный хмель. Смотрю на скромные угодья, И мнится сердцу моему: «С веселым шумом половодья Вернусь и все душой приму». Язык мой шепчет: «Я покорен», Но сердце ропщет и дрожит. Ах, кем наш дальний путь проторен? Куда ведет и где лежит? Покойны белые покровы, Недвижна тень сосновых лап, — А те пути, ах, как суровы, И я так жалок, наг и слаб. И я прошу весны сиянье, Ослабший лед и талый снег Затеплить и в тебе желанье Таких смиренных, нежных нег!

11

Что сердце? огород неполотый

Что сердце? огород неполотый, Помят, что диким табуном. И как мне жизнью жить расколотой, Когда все мысли об одном? Давно сказали: «Роза колется; Идти на битву — мертвым пасть». А сердце все дрожит и молится, Колебля тщетно горя власть. Ах, неба высь — лишь глубь бездонная: Мольба, как камень, пропадет. Чужая воля, непреклонная, Мою судьбу на смерть ведет. К каким я воззову угодникам, Кто б мне помог, кто б услыхал? Ведь тот, кто был здесь огородником, Сам огород свой растоптал!

12

Умру, умру, благословляя

Умру, умру, благословляя, А не кляня. Ты знаешь сам, какого рая Достигнул я. Даешь ли счастье, дашь ли муки, — Не все ль равно? Казнящие целует руки Твой раб давно. Что мне небес далекий купол И плески волн? В моей крови последний скрупул Любовью полн. Чего мне жаль, за что держуся? Так мало сил!.. Стрелок отбившегося гуся Стрелой скосил. И вот лежу и умираю, К земле прильну, Померк мой взор: благословляю, А не кляну.

Август 1908-март 1909

II

122–132. ОСЕННИЙ МАЙ

Всеволоду Князеву

1

С чего начать? толпою торопливой

С чего начать? толпою торопливой К моей душе, так долго молчаливой, Бегут стихи, как стадо резвых коз. Опять плету венок любовных роз Рукою верною и терпеливой. Я не хвастун, но не скопец сонливый И не боюсь обманчивых заноз; Спрошу открыто, без манерных поз: «С чего начать?» Так я метался в жизни суетливой, — Явились Вы — и я с мольбой стыдливой Смотрю на стан, стройней озерных лоз, И вижу ясно, как смешон вопрос. Теперь я знаю, гордый и счастливый, С чего начать.

2

Трижды в темный склеп страстей томящих

Трижды в темный склеп страстей томящих Ты являлся, вестник меченосный, И манил меня в страну иную. Как же нынче твой призыв миную? Жгу, жених мой, желтый ладан росный, Чуя близость белых крыл блестящих. Первый раз пришел ты на рассвете, На лицо опущено забрало, Ноги пыльны от святых скитаний, — Но ушел один ты в край свиданий; Сердце, вслед стремясь, затрепетало И любовь узнало по примете. Долго дни текли в тупом томленьи; Помнил я тебя и ждал возврата, Скоро ль снова встанешь на пороге? Средь пустынь полуденной дороги Встретил я обещанного брата И узнал знакомое волненье. Но прошел и этот раз ты мимо. На прощанье нежно улыбнувшись, Струйкой золота исчез в эфире. Я опять один в тревожном мире; Лишь порой душа, от сна очнувшись, Вспомнит о тебе, мечом томима, В третий раз приходишь на закате; Солнце рдяно к западу склонилось, Сердце все горит и пламенеет, — И теперь твой лик не потемнеет, Будет все, что прежде только снилось, Не придется плакать об утрате.

3

Коснели мысли медленные в лени

Коснели мысли медленные в лени, Распластанные кости спали в теле, Взрезать лазурь голубки не хотели, И струй живых не жаждали олени. Во сне ли я, в полуденном ли плене Лежал недвижно у недвижной ели? Из купола небес, как из купели, Янтарь стекал мне сонно на колени. Вдруг облак золотой средь неба стал, А горлицы взметнулись тучкой снежной С веселым шумом крыл навстречу стрел. Сквозь звон, и плеск, и трепет, как металл, Пропел «живи» мне чей-то голос нежный — И лик знакомый в блеске я узрел.

4

Все пламенней стремленья

Все пламенней стремленья, Блаженнее мечта! Пусть храмина пуста, Стихают ли хваленья? Не знают утоленья Разверстые уста! Сердце покоя и тени не просит. Ангел холодное сердце отбросит. Нездешнего сиянья Божественную рать Посмеют ли скрывать Земные одеянья? Все яростней блистанья, Все слаще благодать! Сердце, не ты ль пришлеца угадало? Медленно светлый приподнял забрало. Не тучи закружились, Не трубы пронеслись, Не вихри возвились, Не лебеди забились — Воскрыляя раскрылись И струи излились. Брызнула кровь от пронзанья святого, Молвил, лобзая: «Сердце готово!»

5

Не мальчик я, мне не опасны

Не мальчик я, мне не опасны Любви безбрежные моря. Все силы чувства — мне подвластны, Яснеет цель, звездой горя, Надежен парус, крепки снасти, А кормщик — опытен и смел, И не в моей ли ныне власти Достичь всего, чего хотел? Зачем же в пору грозовую Я выпускаю руль из рук? И сомневаюсь, и тоскую, В словах ища пустых порук? Зачем обманчивая лупа Показывает бурей гладь? Зачем так медленно и скупо Вы принуждаете желать? Зачем пловцы не позабыли Приюта прежних берегов? Зачем мечтаю я: «Не Вы ли?», Случайно слыша шум шагов? Зачем от зависти немею, Когда с другими вижу Вас, Но вот одни — взглянуть не смею, В молчаньи протекает час. И, вспоминая все приметы, Вскипаю снова, как в огне. Былая мудрость, где ты, где ты? Напрасно ли дана ты мне? Ты, кормщик опытный, в уме ли? Волненью предан и тоске, Гадаешь омуты и мели Проплыть, как мальчик, на доске!