Шрифт:
– Приветствую вас. Набоков. «Лолита». По карте или наличными? – с улыбкой спросила женщина.
– Наличными, – тихо ответил мужчина и протянул купюру.
– Прекрасно. Пакет приобретать будете или пусть все полюбуются на педофила?
– Не понял?!
– Вот сдача. Пакет принципиально не продам! Надеюсь, тебя сразу арестуют и посадят туда, где тебя накажут за твои маленькие шалости, – с такой же улыбкой и нежной интонацией произнесла женщина.
– Да как вы смеете! – Мужчина очень быстро огляделся вокруг, положил книгу в карман и выбежал из магазина.
– От себя не убежишь. Следующий!
К кассе подошла молодая девушка и протянула книгу.
– Здравствуйте. «Пятьдесят оттенков серого». Что за день сегодня такой…
– Что-то не так?
– Все так. Весна. Повылазили. Можно ваш паспорт?
– В смысле?! Мне тридцать лет!
– Милая моя, сейчас столько стресса. Люди стареют очень быстро. Вчера по телевизору показывали дагестанского старца, а ему всего-то шестнадцать лет!
– Ну я же не дагестанский старец! Вот паспорт! – Девушка протянула женщине документ.
Женщина за кассой внимательно посмотрела в него и сказала:
– Эх, Алла Сергеевна Протасова… К сожалению, вчера приказ пришел, эту книгу вы можете купить только после сорока лет.
– Вы с ума сошли!
– Есть еще вариант. Я могу продать вам эту книгу только в присутствии ваших родителей. И пусть они полюбуются, кого они воспитали…
– Да как вы смеете! – Девушка в слезах выбежала из магазина.
– Эх, Алла, Алла, мужика тебе надо…
Возле прилавка остановился парень в ярко-красном пуховике и протянул книгу.
– Так, что тут у нас? Даниил Хармс. Собрание сочинений. Понятно. У меня к вам один вопрос. Трудный был выбор?
– Выбор?! – неуверенно спросил парень.
– Между дозой кокаина и этой книгой?
– Женщина, я вас не понимаю.
– А что глазки-то забегали?! Осторожнее, можно, как у вас принято говорить, «спалиться».
– Вы несете бред. Мне нравится этот писатель. Я покупаю его книгу. Это нормально.
– Согласна. Один наркоман читает другого наркомана. Это нормально.
– Я не наркоман!
– А в красном пуховике ходишь, чтобы с другой планеты было лучше видно?
– Вы не в адеквате!
Парень выскочил на улицу. Больше в книжном магазине никого не было. Женщина за кассой села в удобное кресло и продолжила копировать документы. Перед ней лежала стопка бумаг, которые она взяла утром на столе у директора банка.
Она тихонько сказала сама себе:
– Ненавижу, когда отвлекают от работы. Ну, что банкир, сгоришь в аду! С такими документами тебе еще и раскаленный свинец кое-куда зальют!
Ремарка автора «16 на 8»
Перед самым Новым годом был с Домиником у родителей. Мама сразу посадила меня за кухонный стол и поставила передо мной огромную тарелку с салатом оливье. Тут же в кухню зашел папа, присел рядом и начал очень внимательно наблюдать за тарелкой с салатом. Как и Доминик. При этом папа как ни в чем не бывало вел диалог со мной и мамой:
– Опять снег, да? – сказал он, контролируя каждую ложку салата, которую я подносил ко рту.
– Немного выпало.
– Скоро растает! Саша, а хочешь блины? Я же блины напекла, – суетилась мама.
– Конечно хочет. Вон, смотри, какой голодный, – поддержал ее папа.
Пока мама отвернулась за блинами, папа пододвинул к себе тарелку с салатом, быстро засунул в рот две большие ложки оливье и быстро зажевал.
– Вот блины. – Мама поставила на стол тарелку со стопкой блинов.
Папа перестал жевать. И показал маме большой палец, «класс». Даже Доминику поведение папы показалось странным. Мы внимательно наблюдали за происходящим.
– Спасибо, мам! – сказал я.
– Да, уже скоро весна… Ты бы чаю налила ему, – как бы впроброс добавил папа.
– Ну сам и налей! – резко ответила мама.
– Я салат от Доминика охраняю! – такому ответу удивился даже сам Доминик.
Мама пошла наливать чай. Папа опять начал быстро есть салат.
– Вот чай. – Мама присела с нами за стол. Папа перестал жевать.
– У нас изменения в жизни с отцом.
– Я уж заметил. Не пугай меня, мама.
– Шестнадцать на восемь! – сказала мама.