— Будет лучше, если не познакомлюсь. Нервное это дело — с такими могучими сущностями общаться, — мрачно ответил Сареф, — я буду искренне рад найти Анейраша и свалить отсюда. И, кстати, раз уж ты меня нашёл — может быть, ты подскажешь, где его искать? Не приходили ли сюда до меня… другие живые?

Бакус мрачно на него посмотрел, но ничего не ответил. Сареф, который стремительно возвращал себе самообладание, прекрасно понял, что означает этот взгляд. Бакус знает ответ, но по каким-то причинам не может ничего сказать.

— Ну и ладно, — Сареф решил сразу не давить, — может быть, ты расскажешь мне про это место, раз уж я оказался здесь? Покажешь, что тут, да где копыта не отбросить. А там, может, где-то будем случайно мимо идти…

— Не положено про это место рассказывать, — буркнул Бакус.

— Ой, да ладно, — хмыкнул Сареф, — как минимум, двое живых сюда уже доказано попали, хотя вроде как и не положено. Не верю, чтобы не было других. Тем более, раз ты отсюда уходил, а потом вернулся, значит, воин ты опытный, всё здесь про всех знаешь…

Попытка Убеждения… Успех!

— Ты меня тут лестью не поливай, — сурово сказал Бакус, — меня таким не проймёшь. Тебе уже Архитектор должен был всё рассказать. Эта каракатица любит поболтать и во время боя, и во время своих пыток, и просто так. Уж я-то хорошо знаю.

— В смысле — откуда? — удивился Сареф, — ты что, попадал к нему под скальпель?

— Конечно, — Бакус удивлённо посмотрел на Сарефа и, увидев его ошарашенный взгляд, рассмеялся, — не, не в том смысле, что ты подумал. Он же на своём участке ещё и лекарь, латает пострадавших. Мне целых три раза брюхо зашивал.

— И… каков он как лекарь?

— Как лекарь, он просто отменный, — ответил Бакус, — ничего сказать не могу, когда он своим Скальпелем работает — такое ощущение, что моя туша становится легче пёрышка, и мясо перед его ножом само раскрывается. Короче, если ты к нему под нож попал, то можешь быть спокоен: больно больше не будет. Но как же он любит трепаться. Лежишь ты, пальцем пошевелить не можешь, а он гундосит и гундосит через свои щупальца, ну прямо оторвал бы, только бы он заткнулся!

— А… этот Хаос, с которым вы воюете… или который сдерживаете… что ему вообще нужно?

Бакус в ответ одобрительно посмотрел на Сарефа и негромко рассмеялся.

— Хороший вопрос, парень. Потому что уже долгое время никто из наших не может найти на него ответ. Они, видишь ли, не разговаривают.

— В смысле? — возразил Сареф, — разговаривают, я сам слышал.

— С нами — не разговаривают, — пояснил Бакус, — только дерутся, причём до последнего вздоха. Так что да, парень, вот такая история. Мы здесь дерёмся и кровь свою проливаем, чтобы Хаос дальше не прошёл и не стёр весь наш мир с лица Системы, а потом работаем главными монстрами в подземельях и смотрим, как жадные, мерзкие ходоки глотки друг другу готовы рвать за побрякушку.

— А ты что, сам когда-то был монстром подземелья, который охранял сокровища?

— Проклятье, парень, ну ты мог бы и сам догадаться, — рассердился Бакус, — для чего, по-твоему, Система дала мне это тело, эти силы и вообще всё остальное?

— Ну… наверное, потому что ты классный парень, который сделал много достойных дел, и тебе всё это было положено? — невинно поинтересовался Сареф. Бакус с раздражением посмотрел Сарефа, после чего не смог-таки сдержать улыбки.

— Какая же ты всё-таки хитрая тварь, Сареф, — со смесью раздражения и одобрения сказал он, — неудивительно, что ты даже самого Грозового Герцога с носом оставил. То-то он рвал и метал, когда попадал сюда последний раз. Нет, парень. Такие силы кому попало не даются.

— Но ведь ты не был именно монстром подземелья, — мягко сказал Сареф, — а глава Ханства Глубинных охотников говорил, что ты был хранителем их поместья.

Реакция на эти слова была вполне ожидаема. Бакус на несколько секунд остановился на месте, глядя в одну точку. После чего процедил:

— Странно, что они ещё это помнят.

После чего посмотрел на Сарефа и мягко сказал:

— Твоя способность вынюхивать информацию просто поражает воображение, парень. Мне кажется, ты и здесь с поисками прекрасно справишься сам, без посторонней помощи. Так что всего тебе самого хорошего…

— Нет! — Сареф тут же вцепился в руку Бакуса, который собрался было уйти, — не надо, не уходи… пожалуйста. Я… я больше не буду, — тихо закончил он. Бакус снова повернулся к нему и, оценивающе посмотрев, вздохнул.

— Ты не представляешь, парень, сколько раз за свою жизнь я слышал эти слова. И сколько раз меня после этого обманывали. И, что самое страшное, почему то каждый раз после этого всё равно хочется верить. Ладно уж, не брошу. А то, вон, — он кивнул на Сарефа, — из тебя жизнь и так утекает. Задержишься здесь — потом вообще не вернёшься.