Скрипнул стул. Стукнули поставленные на стол стаканы. Открылась и закрылась дверь — значит, оба ушли. Прислушавшись, я различил слабый звук удаляющихся по лестнице шагов. Я выглянул в окно и увидел, как они попрощались под фонарем и разошлись в разные стороны.

В любой момент Букер мог вернуться обратно. Быстро открыв дверь, я опрометью сбежал с лестницы, но на улицу вышел лишь после того, как внимательно осмотрелся.

В Силвер-Рифе мне больше нечего было делать. Надо было возвращаться домой. Только уже сидя в седле, я начал раздумывать над тем, что узнал. А узнал я, в сущности, совсем немного.

Никто не мог знать, что Лайелла убил я, хотя Морган Парк и заподозрил неладное. Однако у него не было ни малейших оснований считать, что я находился в это время в Силвер-Рифе или его окрестностях.

Лайелл уверял, что не присутствовал при убийстве Болла. Может, так оно и было, а может, и нет — умирающие тоже не всегда говорят правду. Зато его реакция На упоминание в этой связи имени Парка наводила на размышления.

Морган Парк и Букер заключили соглашение о продаже некой собственности, которой Парк пока еще не мог представить.

Его замечание: «Он никогда не бывает один» — не касалось меня, я как раз существовал и действовал в одиночку.

Я старался не спешить с выводами, все назойливее мне приходила мысль, что человек, который «никогда не бывает один», может оказаться Маклареном.

Впрочем, нельзя было исключать и других возможностей. Например, Кей Чепин. Но к нему не могли относиться слова Букера о «женитьбе на девушке»… Или могли? Несомненно, зять Макларена окажется человеком, очень надежно защищенным, почти неуязвимым.

Словом, чем больше я раздумывал, тем больше убеждался, что Морган Парк имел в виду Макларена. Вот почему Слейды должны были убрать Кеневейла.

Милях в шести от Силвер-Рифа я свернул по руслу узкого пересохшего ручья и, отъехав по нему подальше от тропы, устроил под кустом меските привал.

Уже давно перевалило за полночь; в кустах что-то шевелилось и шуршало.

Места здесь были труднопроходимые; большие, извилистые, разветвляющиеся каньоны перемежались образовавшимися из песчаника горными хребтами. Даже индейцы здесь были редкими гостями.

В Силвер-Рифе я купил кое-какие припасы, и теперь на крохотном, «индейском» костре поджарил яичницу с беконом, потом нарвал травы Серому и улегся спать.

В лунном свете отчетливо виднелись голые белые камни на дне сухого русла. Кусты обеспечивали некоторое укрытие, так что на ночь я мог считать себя в безопасности.

По слухам, в Силвер-Рифе был упрямый шериф, который, поговорив с барменом из «Элк Хорн», мог легко сообразить, что к чему.

Когда я проснулся, вокруг разливался серый свет приближающегося утра. Было холодно. Купы кустарника чернели на фоне пустыни… На бледном небе все еще виднелось несколько звезд. Пока я пил кофе, они окончательно исчезли. Я оседлал коня.

Серый пошел охотно и резво, и вскоре я достиг горного хребта, тянувшегося параллельно тропе на расстоянии около полумили от нее. Морган Парк, несомненно, поедет этой тропой, а мне совсем не хотелось, чтобы он узнал о моей вылазке в Силвер-Риф.

Было тихо, только стучали копыта Серого да поскрипывало подо мною седло. Кустарник из черного превратился в зеленый, а очертания хребта приобрели в утреннем свете рельефность и четкость. По пустыне там и сям были разбросаны огромные валуны, а внизу, у подножия, виднелись кое-где участки чахлой травы.

Посмотрев в сторону тропы, я заметил легкое облачко пыли — там проезжал всадник.

Морган Парк?

Может быть… И он мог узнать следы моего Серого.

Несколько раз я останавливался и вглядывался туда. Одинокое облачко пыли, казалось, двигалось с той же скоростью, что и я. О моем присутствии всадник вряд ли мог подозревать.

Там, где ехал я, пыли почти не было. К тому же позади меня все время находился горный склон — на таком фоне очертания всадника расплываются и различить его почти невозможно. Тем не менее я на всякий случай старался придерживаться низин.

Горный склон становился все отвеснее, поверхность его не имела ни расщелин, ни трещин — сплошная, уходящая в небо скала. У подножия виднелись кучи осыпавшейся породы, разбросанные обломки выветрившегося песчаника.

В полдень я остановился на привал у маленького источника, возле которого росло несколько деревьев. Привязав Серого так, чтобы он мог пощипать травы, которая зеленела вокруг родничка, я сел и принялся жевать кусок вяленого мяса.

Я пытался составить план действий на ближайшее будущее. Если Парк действительно замышляет что-то против Макларена, я должен его предупредить. Однако слушать меня Руд Макларен не станет. И Мойра тоже; Морган Парк ее давний знакомый, тогда как я — человек новый и беспокойный. Если я примусь рассказывать то, что я узнал, не имея весомых доказательств, то принесу вреда куда больше, чем пользы.