Шрифт:
Ответом ему было тихое нежное : «К вашей машине, быстро! Ключи! И поосторожней с карманами, я успею выстрелить раньше, ясно?»
Кис, не оборачиваясь, залез в карман и протянул назад связку. Раздался щелчок кнопки центрального замка.
— За руль!
Она скользнула на заднее сиденье Кисовой Нивы и пристроилась с пистолетом за его спиной.
Кис, которому было велено ехать, тронулся, усмехаясь. Он развлекался: его похищали! Да кто! Какая-то писюха с почти игрушечным пистолетом…
Цирк, оперетта, мультик, и только.
Он ехал на совесть быстро. Как бы не смешна была девчонка за его спиной, выстрелить она могла — от отчаяния, от нетерпения, нечаянно дернувшись… А вкупе с его любопытством подобная вероятность была хорошим стимулом.
Они исчезли из виду раньше, чем милиция успела понять, в чем дело, в каком направлении исчезла беглянка с заложником и передать дорожному патрулю номер у машины Кисанова. Они успели проскочить Алтуфьевское шоссе, притормозив до пристойной скорости у поста ГИББД, и сразу за кольцевой углубились в какие-то проселочные дороги. У обочины леса девчушка велела остановиться. Плотно прижимая пистолет — на этот раз к шее Алексея — она заставила его пересесть на пассажирское сиденье, сама перебралась вперед на водительское и, велев держать «руки вверх», обшарила его карманы. Оружия в них не оказалось, зато во внутреннем кармане она нашла мобильник, который тут же и отключила. Затем открыла бардачок, покопалась в нем и обнаружила пару наручников. Дитя возликовало: ого, настоящие! И велело детективу подставить руки. Прикусив от усердия язычок, удовлетворенно защелкнуло наручники на мужских запястьях. После чего она тщательно завязала ему глаза шелковым душистым шарфиком, снятым с нежной шейки.
Покончив с процедурой взятия в заложники, девушка набрала по своему мобильному номер и проговорила: «Веня? Это я… У меня беда. Я могу к тебе приехать прямо сейчас? Только я не одна. Спасибо, я знала, что ты так ответишь».
По короткому треньканью Алексей сделал вывод, что она отключила и свой мобильный. Стало быть, девица знает, что по работающему сотовому можно установить ее местонахождение. Ишь ты, какой нынче народ пошел образованный!
Если только, конечно, эта девица в качестве представителя народа не продумала и не разузнала все специально заранее…
Спустя примерно час машина затормозила. Кису было велено выбираться. Дуло пистолета больше не заигрывало с его телом, но с завязанными глазами и в наручниках он вряд ли мог представлять опасность даже для кошки. Он прошел, поддерживаемый галантно под локоток, несколько метров вперед и остановился. Тяжелый, неравномерный скрип деревянных ступеней и глуховатый мужской голос: «Здравствуй, девочка. Рад тебя видеть. Кто это с тобой?»
— На, — поприветствовала его в ответ «девочка».
С точки зрения Киса, — если можно иметь «точку зрения» при завязанных глазах, — словом «на» была сопровождена передача пистолета.
— Развяжи ему шарф, но наручники оставь, — продолжала его похитительница. — И держи его на мушке: никто не знает, чего от него можно ждать.
Через минуту повязка с глаз детектива была благополучно снята. Бородатый мужчина, судя по всему, телефонный Веня, держа Алексея на прицеле пистолета, свободной рукой поднес шарфик к лицу и вдохнул его запах. "So pretty [3] ", сказал он задумчиво. И , доброжелательно поглядев на Кисанова, пояснил: «Духи так называются. Картье. Вам понравился запах?»
3
«Так прелестна» (англ.)
Впрочем, ответа бородатый не ждал и, сделав жест к крыльцу, объявил: «Милости просим, пожалуйте в дом».
И легонько подтолкнул детектива пистолетом в плечо.
Направляясь к крыльцу, Алексей мельком осмотрелся: высокий добротный кирпичный забор, из-за которого подглядывали за домом верхушки сосен; крепкие металлические ворота. Просторный крестьянский двор, уходящий за дом, — виден огород, ягодные кусты — хозяйство, стало быть; перед крыльцом площадка, усыпанная гравием; в правом углу двора к забору притулился сарай, в левом — гараж.
Дом был большой, настоящий деревенский, кулацкий, из толстых старых бревен. Веня, следовавший позади Алексея, скрипел гравием неравномерно, и Кис сделал вывод, что мужчина хромает. Скрип лестницы под шагами Вени окончательно подтвердил его предположение.
Внутри, однако, дом поражал совсем недеревенским уютом, и напоминал, скорее дачу в стиле «охотничья изба», как ее представляют городские жители, привыкшие к комфорту и имеющие на него средства. Впрочем, печь была настоящей, русской, покрытой изразцами, — не какой-то там дурацкий камин, из которого вечно выстреливают раскаленные угли, прожигая дорогой паркет. Да и пол был вовсе не паркетным, а дощатым, как положено в русской избе, хотя доски были некрашеными, — просто покрыты прозрачным лаком. На полу, по центру просторной комнаты, разлеглись две медвежьи шкуры. Два окошка на противоположной стене, за ними виден довольно большой ухоженный сад с огородом. Кис быстро рассмотрел длинный ряд стеллажей с книгами у правой стенки, отметив преобладание компьютерной тематики и философской литературы с уклоном в Восток. У левой стены он приметил дорогую аудиотехнику, а рядом с ней здоровую бочку, лежавшую горизонтально на ножках, похожих на козлы, только из настоящих толстых сучьев. Посреди бочки находилась откидная дверца, и Кис задумался о ее назначении.
Впрочем, долго ему размышлять не пришлось, потому как бородач спросил: «Что желаете пить? Виски, водка, джин, коньяк?», и открыл дверцу в бочке, в глубине которой вспыхнул свет и засияли бутылки.
— Коньяк, — ответил Кис.
— Присаживайтесь, — Веня кивнул на кресла. — Садись, Майя.
Ага, вот уже кое-что: сумасшедшую девицу зовут Майя. Кис помнил, что она выкрикнула свое имя на телевидении, но он тогда не обратил на него внимания, несколько оглушенный неожиданностью ее появления.