Шрифт:
А потому читателю тоже придется поучаствовать в ее «рождении» вместе с архивариусом от первой страницы до последней.
Каждая новая глава книги – множество мазков кистью, заполняющих постепенно свободное пространство белого полотна. Слова – эти самые «мазки» принадлежат не архивариусу. Это творенье великих мудрецов Великой России.
Не всех, а только самых совестливых, но далеко не безгрешных, из «русской непобедимой когорты культуры», специально отобранных архивариусом, пригласил заполнить словом «белое полотно» картины «О нас и России» пишущий эти строки, оставив за собой – лишь скромную черновую работу клерка – сдувать пыль с забытого прошлого, обладая неким чутьем, натренированным за полвека лазанья по библиотечным и архивным стеллажам, быстро находить нечто важное…
И чтобы никто из приглашенных великих сынов дореволюционной России, например, таких как историк Ключевский, писатели Тургенев, Достоевский и Толстой, Островский, богослов Макарий (Булгаков) и философ Ильин, некоторые другие, при всей своей разновеликости и разногениальности общую картину не превратил в собственный автопортрет, архивариус и предложил им всем поразмышлять не о себе «великом» в истории, а «О нас и России», взяв за точку отсчета Пушкинский праздник 1880 года, Александра Сергеевича Пушкина и его окружение, при этом небезосновательно полагая, что разве Пушкин – это не мы, разве Пушкин – это не Россия.
И еще.
8 февраля 2017 года 180 лет со дня смерти Поэта. И почти год как создано Общество русской словесности, взявшее на себя смелость заявить о преемственности с Обществом любителей Российской словесности при Московском университете (1811-1930 гг.). И вновь в русской истории – оригинал и копия! Дотянется ли копия до оригинала? Вечная тема…
Самый раз уважаемому читателю накануне 27 февраля 2017 года, когда исполнится 100 лет погибели Российской империи, поразмышлять, задержавшись в суматохе обыденных дней у рождающейся картины «О нас и России».
Полотно не написано и пока не выставлено в какой-то картинной галерее. И у читателя есть возможность первым ее прообраз увидеть. Авось, что-то и прояснится, Бог даст и отыщется ответ не на набившие оскомину и сбивающие с толку вопросы: кто виноват? и что делать? а на вопрос: «Что видишь?».
«Промазывание картины»
Так некоторые художники называют первоначальную работу с полотном, когда намечаются пути прохождения мазков и обозначается будущий эмоциональный настрой картины. Нередко говорят «рождается болванка картины». Впрочем, архивариус думает иначе, не «болванка», а «душа и сердце» картины.
Потому в нашем случае разговор начинаем издалека, с описания истории обретения чудотворной Страстной иконы Божией Матери.
Еще во времена царя Михаила Федоровича Романова, прозванного Кротким (1596-1645 гг.), при его правлении (1613-1645 гг.) этот образ Божией Матери прославился.
По преданиям, в селе Палицах Нижегородской губернии жила бесноватая крестьянка Екатерина. Она молилась Божией Матери, дав обет принять монашество после исцеления от этой страшной болезни. Чудо свершилось, но Екатерина, позабыв обещание не приняла постриг. И тогда Богородица напомнила ей о несдержанном обещании и сказала, чтобы Екатерина возвестила людям о явлении Девы Марии и необходимости всем людям избавляться от пороков и грехов. Но и в этот раз Екатерина не исполнила волю Богородицы. Вскорости опять заболела тяжелой болезнью. И вновь, как и первый раз, Екатерина в мольбах каялась и обращалась к Пресвятой Богородице за исцелением, которая снова услышала мольбы женщины и вразумила ее собраться в дорогу и найти в Нижнем Новгороде иконописца Григория, у которого был Ее, девы Марии образ и помолиться ему. Женщина так и поступила, нашла иконописца и у него Образ, помолилась ему и вскоре недуг ее покинул.
Об этом чуде услышали люди. И вскоре у Страстной иконы Божией Матери начали совершаться чудеса. Вначале Страстную икону Божией Матери местный землевладелец, боярин Лыков перенес в церковь во имя Страстной иконы в Палицах, а 13 августа 1641 года икону перенесли в Москву, где у Тверских ворот Белого города построили каменную церковь во имя Страстной иконы Божией Матери и определили праздник в тот день, когда она была доставлена в Москву.
Вскоре был построен пятиглавый собор и чуть позже возник Страстной девичий монастырь.
В 1720 году ворота монастыря были снесены, что позволило выкроить место для устройства небольшой площади. В 1721 г. на ней построили триумфальную арку для торжественного въезда в столицу государя Петра I в честь заключения Ништадского мира. Причем целая флотилия на санях, подвигалась от петербургского въезда через всю Москву. Нам сегодня это праздничное действо не иначе как чудом покажется.
Петр I сам прибыл в Москву, чтобы вместе с многочисленной свитой совершить торжественный въезд по Тверской улице через триумфальные врата. О том, что происходило почти триста лет назад рассказывает исторический документ – «Реляции, что при отправлении торжественного входа Его Императорского Величества Всероссийского в Москву в 18 день декабря 1721 года, чинилось», составленной в Санкт-Петербурге в 1722 году.
«Когда Его Императорское Величество приблизился с Гвардиею и прочими учрежденными полками ко Тверским триумфальным воротам, тогда великим трубным гласом, так же литаврным и барабанным боем и пушечную стрельбою со всенародною радостию принят. И по вошествии в Белый город с башен и болверков пушечною стрельбою, и всех церквей колокольным звоном приветствовали».
(Модель конной статуи Петра выполнена скульптором Этьеном Фальконе в 1768—1770. Голову статуи лепила ученица этого скульптора, Мари Анн Колло. Змею, по замыслу Фальконе, вылепил Фёдор Гордеев. Отливка статуи осуществлялась под руководством литейных дел мастера Екимова Василия Петровича и была закончена в 1778 году. Архитектурно-планировочные решения и общее руководство осуществлял Юрий Фельтен).