– НО ведь невозможно в таких условиях спать! – возмутилась Альма. – Нужно сказать им, чтобы они дали нам матрасы с одеялами. Мы ведь не собаки какие-то, а люди!

– Думаете, они нас послушают? – ответила Альме, высокая девушка с черными бровями.

– Должны послушать!

– Должны, но не обязаны. Мы для них никто, даже собак своих они ценят больше, чем нас. Собак они кормят три или четыре раза в день, а нас ни разу. А вы про какие-то матрасы с одеялами говорите!

– Но здесь невозможно спать! Неужели, вы будете спать на холодной земле? – возмущенно спросила их Альма. – Вы, как хотите, а я не буду спать на холодной земле. Я сейчас же, их позову. – сказала Альма и решительно направилась к дверям.

– Ты что? С ума сошла, что ли? – спросила у неё, та девушка с черными бровями. Она попыталась её остановить и ухватилась за рукав, но Альма убрала её руку и продолжила идти к дверям.

– Убьют, ведь ты что не ходи! – послышалось со всех сторон.

– Пускай убивают. Днем раньше умру или днем позже. Разве это имеет значение? Мы с вами в бараке №10, а из него никто не выходит живым.

Альма подошла к двери и начала стучать по ней и звать охранников:

– Господа офицеры, подойдите к нам!

Поначалу никто не подходил, потом подошел какой-то солдат и грубо ответил ей:

– Ну чего разорались? Что надо?

– Господин офицер, мы хотели бы попросить у вас матрасы и одеяла, невозможно спать на голой земле.

– А может перину тебе ещё пуховую принести?! Иди спать, не шуми, а то убью! – злобно ответил он ей и пригрозил автоматом.

– Господин офицер, не угрожайте мне! Я требую, чтобы вы принесли нам одеяла, мы тоже люди и нам холодно! – продолжала настаивать на своем Альма.

– Слушай меня, ты – еврейка, закрой свою пасть и марш спать! Не выводи меня из себя. – крикнул на неё охранник.

– Господин офицер, позовите кого-нибудь из старших, если вы не можете удовлетворить мою просьбу, я поговорю со старшими офицерами. – не унималась Альма.

– Ну всё, сучка еврейская! Ты меня достала! – злобно закричал он и начал открывать засов на дверях, открыв двери он с ненавистью посмотрел на Альму и снова закричал. – Я тебя сейчас убью, мразь!

Он подошел к Альме вплотную и ударил её кулаком по лицу, она упала. Тогда он начал её пинать ногами и бить по спине прикладом от автомата, при этом он кричал на неё:

– Тварь еврейская, перину ей захотелось! А больше тебе ничего не хочется? Может орешков золотых тебе принести?

Женщины, которые были вместе с ней в бараке, подбежали к охраннику и начали умолять его, чтобы он перестал бить её. В этот момент мимо барака проходила женщина в форме СС. На вид ей было около 35 лет, у неё были светло-русые волосы и светло серые глаза. Она шла с несколькими офицерами, увидев, что охранник избивает Альму она остановилась и спросила:

– Что здесь происходит?

Охранник вздрогнул от неожиданности, повернувшись и увидев её, он вскочил и отошел от Альмы с почтительностью посмотрел на неё и подняв, правую руку в знак приветствия ответил ей:

– Извините фрау Мандель, эта еврейка подняла шум и не давала никому спать. Кричала на весь барак, нарушая дисциплину, пришлось её проучить.

Альма подняла голову, чтобы посмотреть на фрау Мандель. Лицо у Альмы было всё окровавлено и из носа текла кровь, видно было, что охранник сломал ей нос. Она посмотрела прямо в глаза фрау Мандель и сказала:

– Я просто попросила одеяла и матрасы, потому что здесь невозможно спать на голой земле.

Мария Мандель так её звали, она была комендантом над женской половиной лагеря Аушвиц-Биркенау. Она с удивлением посмотрела на Альму, потому что поразилась её смелости, во-первых, попросить одеяла, а во-вторых, что она повторила эту просьбу и ей, не испугавшись её. Потому что её боялись больше остальных надзирательниц, её даже прозвали «чудовище». Она сказала Альме:

– Мы никому не даем одеял и матрасов. А вашему бараку тем более, потому что завтра вас убьют. Зачем вам одеяла?

Альма попыталась встать в этот момент, но у неё не получилось, тогда она села на землю и снова посмотрела в глаза Марии Мандель и сказала ей:

– Раз нас завтра убьют, то позвольте мне сыграть на скрипке, чтобы нам не так были тягостны часы до казни.

Марию эта просьба ещё больше удивила, чем просьба про одеяла и матрасы. Она спросила у Альмы:

– Вы умеете играть на скрипке?

– Да умею, до войны я работала музыкантом. – ответила ей Альма.

– А вы хорошо играете на скрипке? – снова спросила у неё Мария Мандаль.