Шрифт:
Он задумался о том, как проходит осмотр Рил.
Роби прекрасно понимал, что в действительности фокус сейчас на ней. Он просто попался под горячую руку. Она застрелила двух агентов ЦРУ. Такер держал ее на мушке. А Роби был, если можно так выразиться, побочной потерей.
Он снова оглядел комнатушку. Не исключено, это будет последнее, что он увидит. В тренировочном лагере ЦРУ инциденты случались часто. Просто о них никогда не сообщали. Умные преданные люди теряли жизнь в процессе обучения тому, как лучше служить своей стране.
Знаменитости достаточно сломать ноготь, и она бросается в «Твиттер» сообщать миллионам поклонников о своей «травме», что вызывает волну откликов от людей, которым, видимо, больше нечем заняться.
И одновременно храбрые мужчины и женщины погибают молча, забытые всеми, кроме членов семьи.
«А у меня и семьи-то нет, чтобы меня помнить».
– Агент Роби?
Роби поднял глаза и увидел женщину лет тридцати, стоявшую на пороге. Она была в черной юбке, белой блузке и туфлях на каблуках. Волосы собраны на затылке. На шее бейджик с удостоверением в прозрачной обложке.
– Да?
– Вы не могли бы пройти со мной?
Роби не двинулся с места.
– Куда?
Женщина растерялась.
– На следующие тесты.
– Медосмотр я уже прошел. Мою задницу протаскали по всей округе. В меня стреляли, едва не утопили и едва не сдули ветром с шестого этажа. О каких именно тестах идет речь?
– Я не могу это раскрывать.
– Так приведите того, кто может.
Женщина глянула на камеру наблюдения в стене.
– Агент Роби, вас ждут немедленно.
– Ничего, подождут.
– Не уверена, что вы располагаете такой свободой.
– Вы вооружены?
Она отступила на шаг:
– Нет.
– Тогда я располагаю такой свободой до тех пор, пока за мной не пришлют тех, кто будет вооружен и готов стрелять в меня.
Женщина опять обвела комнату нервным взглядом. Потом сказала мягко:
– Это психологическое тестирование.
Роби встал:
– Тогда ведите.
Глава 11
Врач только что закончила осматривать Рил. Листая ее карту, она подняла глаза на пациентку.
– Как давно это было? – спросила она.
– Было что?
– Кесарево сечение.
Рил ничего не сказала.
Врач указала на ее плоский живот.
– Низкий поперечный разрез брюшной стенки. Или разрез Пфанненштиля. Иначе называется бикини-разрез, потому что проходит сразу над лобковыми волосами. Он едва заметный, но различим профессиональным взглядом. Вы удаляли шрам лазером «фраксель»? Он хорошо помогает.
Рил спросила:
– Можно мне надеть халат?
– Да, конечно. Возьмите вон тот, со стены. И я не хочу совать нос в вашу личную жизнь. Вопрос чисто медицинский.
Рил набросила халат и плотно обернулась им.
– Ответ нужен в связи с какими-то причинами, по которым я здесь?
– Нет.
– Приятно знать, – ответила Рил коротко. – Хотя если бы вы сказали «да», я все равно бы не ответила.
– Прошу прощения. Я не собиралась…
Рил перебила ее:
– Слушайте, наверняка вы хороший человек и компетентный врач, но шансы, что я выберусь отсюда живой, невелики, так что я стараюсь сосредоточиться на моем будущем, а не на прошлом, ясно?
Доктор нахмурилась:
– Не уверена, что поняла, что вы имеете в виду, говоря «не выберусь отсюда живой». Если вы предполагаете…
Рил уже вышла за дверь.
Охранник в форме ждал ее за дверью; он сопроводил Рил обратно к ней в комнату.
Роби там не было. Она открыла свой вещмешок и быстро оделась, памятуя о глазах, наблюдающих за ней через видеокамеры в стене.
Рил достала из вещмешка ручку и нацарапала на стене:
«Дежавю. Оруэлл, 1984».
Потом села и стала ждать, когда в коридоре послышатся шаги. И когда откроется дверь.
Вряд ли ее оставят в покое надолго. И вряд ли в графике Маркс предусмотрен для них освежающий дневной сон.
Она прикинула, куда мог подеваться Роби. Может, их разделили намеренно, чтобы попытаться настроить против друг друга?
Не прошло и пяти минут, как случились две вещи.
Послышались шаги и открылась дверь.
Там стояла та же молодая женщина, что приходила за Роби.
– Агент Рил, будьте так любезны…