— Ты как? — Гамельн разбил тишину салона, остановившись на светофоре.

— Да зашибись, чувствую себя калекой.

— Калекой? И где твои оптимизм и непрошибаемость духа?

— Глупо просто до отстоя. Ладно бы мудло чего вышиб, а тут — тетка в кигуруми единорога! Да кому скажешь — засмеют, — Леона таращилась в стекло, лишь бы не смотреть на Гамельна.

«И секс обломался» — жалило обиднее всего. А Гамельн со своей гиперопекой еще минимум неделю не будет разрешать к себе подходить. Лишняя нагрузка, бла-бла-бла.

— Я тебя не выдам, — голос Гамельна упал до странного интимного шепота, так, что захотелось переспросить или обернуться, только к чему кормиться ложными надеждами.

Путь заканчивали в молчании и на скоростях. Основной поток машин остался на главном шоссе. Окраины, по сравнению с ярким центром, казались темными провалами с торчащими башнями домов. Самое то для фильма ужасов. С маньяком в кигуруми единорога в главной роли. Хотя полоумную тетку Леона больше не боялась — было что предъявить. Целая простыня от врача.

По квартире Гамельна гулял сквозняк, и Леона, ежась, пошла закрывать окно. И как-то заново оценила, насколько здесь мало места. Особенно по сравнению с домиком в лесу. Она прикрыла глаза: журчала вода — Гамельн мыл руки, постукивала рама окна, поскрипывали доски пола. Где-то за стенкой неразборчиво улавливались голоса. Почти-почти… и все-таки не то.

— Ну что, раненая львица, отдашь плечо на экзекуцию?

Леона встрепенулась.

— Нетушки, я как-нибудь сама справлюсь.

— Уверена?

Гамельн вдруг притянул ее к себе со спины и с нажимом провел по груди. Леону словно током шибануло. Это что вообще происходит? Она завороженно смотрела, как пальцы Гамельна пробираются под рубашку, и не верила глазам. Только когда Гамельн сдвинул косу и прикусил шею — задышала чаще. Она никогда ничего подобного не переживала! А Гамельн притерся к заднице и осторожно сжал пальцы поверх лифа. Леона мигом вспотела и покрылась крупными мурашками. Все-таки одно дело воображать, а другое — наблюдать в режиме онлайн! Ноги подкосились, и Леона вцепилась в подоконник как в последний оплот.

Гамельн продолжил укусы и поглаживания. Леоне захотелось зажмуриться, оказаться во вчерашнем дне или в сегодняшнем на тройку часов раньше. До того, как она пылко высказывала Гамельну, чего хочет. Хотеть-то она хотела, а вот готова к этому не была! Ни к чувству уязвимости, ни к жару в теле. И уж точно не к тому, что Гамельн расстегнет на ней рубашку вместе с лифом! За торчащие соски вдруг стало жутко стыдно. Может, прикрыться и смыться по-быстрому в ванную?

— Значит, вот они какие, — Гамельн замер пальцами рядом с сосками.

Леона застонала несчастно.

— Не смотри…

— Почему это? — Гамельн притиснулся плотнее, давая почувствовать свою реакцию. — Ты красивая, Лео.

Зашибись! Как только панику отключить, никто не подскажет?

Гамельн фыркнул ей на ухо и продолжил пытку, пропустив соски между пальцами. И какой от этого столб искр внутри поднялся! Грудь ныла и отзывалась слишком ярко. Ноги не держали.

— Гамельн, пожалуйста…

«Прекрати», «подожди», «продолжай» слились в одной мысли-желании.

— Что Гамельн? Закончить с прелюдиями?

Гамельн так резко согнул ее, что стало по-настоящему страшно. Леона задышала чаще, как загнанный зверь. А Гамельн еще и задницу ей облапал! И так бедрами двинул… Вот теперь точно — мама!

— Чего ты боишься, глупенькая? Сама же хотела.

— Я н-не т-так хотела, — Леона поймала себя на том, что всхлипывает. И дрожит. И сидит, обхватив колени руками.

Гамельн вздохнул и погладил ее по спине.

— Извини, плохая была идея. Я ведь знал, что ты крайне неопытна. Но ты так напирала, что начал сомневаться в твоей невинности.

Леона сглотнула вязкую слюну. Это не Гамельн ошибся — это она не сказала. Строила из себя открытую всем секс-экспериментам. Бери меня здесь и сейчас! А по итогу, когда мужчина мечты проявил настойчивость, она тут сопли распускает. Хороша, ничего не скажешь.

— Отвести тебя в душ?

— Угу.

Леона слишком измоталась, чтобы сопротивляться. Другой вопрос: как на следующее утро смотреть Гамельну в глаза. Да еще и разговаривать с ним — и о случившемся тоже.