— Ну уж нет! — возмутился Серёга. — Я в грузчики не нанимался!

— А что? Там не люди работают? Я тоже на заводе летом работал, когда меня батя туда воткнул. На кондитерской фабрике слесарил, делал всё подряд. Ничего. Привык. Привыкнешь и ты. Опыт появится с людьми работать.

— Так не пойдёт! — Серёга отрицательно мотнул головой, и ушёл.

Понятно, чего хотел — в силовую бригаду набивался. Думал прийти, и в офисе Славяна зависать, чаи гонять с коньяками, и бабки заколачивать, как ходили слухи по речке. Однако все, кто работал в бригаде, проходили жёсткий отбор сроком не менее года. Через личное знакомство проходили. В первую очередь на трудоспособность, решительность и адекватность. Можешь работать хоть где и хоть кем — иди в бригаду. Зато знали, что любой пацан из своих и компьютеры перетаскает, и мешки с сахаром, и рэкетира любого замочит, если надо будет. И беспределить при этом не будет. А тут тащить к себе в эту тесную компанию брата необстрелянного и не знающего, как деньги достаются, — нафиг бы надо. В решающий момент заартачится, вот как сейчас, и останется Жеке потом только перед пацанами извиняться и руками разводить на вопрос, кого ты нам подтянул. И если за себя Жека был готов ответить, то за других — нет. Отвечайте сами.

После ухода брата настроение было так себе. Ещё больше почувствовал долбанутость своей семейки. Вот живут же другие люди, всё у них пучком... Эти же сами сидят в говне, и вылезти даже попыток не делают. И Серёга по их же стопам, похоже, пошёл...

Невесёлые мысли развеял звонок в дверь. Открыл, а там... Сахариха. В рокерском обличии. Весна! Светка сбросила шубку ценою в «Жигули», на хранение в шкаф, и стала одеваться по-прежнему, молодёжно, дорого и стильно. Американская байкерская косуха, чёрные джинсы, байкерские высокие ботинки на платформе. Майка с надписью «Metallica», приподнимаемая тугими грудями. Волосы, распущенные по плечам и перехваченные чёрным налобным платком с черепами и костями.

— Тук-тук, я твой друг! — хихикнула Сахариха, постучав по косяку двери тонким кулачком. — Пойдём в Универбыт сгоняем, кассеты посмотрим с новым музлом.

— Ну пошли! — согласился Жека. — Заходи, чё стоять будешь?

— Ну... Мне неохота эти коцы снимать! — возразила Сахариха. — Ты же быстро оденешься, да?

— Свет, ну заходи, хоть кофе попьём!

— Ладно! — снизошла Сахариха. — Щас.

Бросив куртку на пол, как хозяйка, прошла в квартиру.

— У тебя тут порядок бы навести, — оглядываясь по сторонам, сказала Светка, заваливаясь на диван. — Как-то не прибрано всё.

— Так занят постоянно! — возразил Жека, вслед за подружкой осмотрев свою берлогу. Особо ничего такого. Так... Кое-где прибраться, кое-где пыль протереть.

— Ты где свой шмот стираешь? — вдруг спросила Сахариха, глядя на одевающегося Жеку.

— Иногда сам. Крупное в прачечную отвожу раз в неделю, — смущённо ответил Жека, ногой запихивая носки и трусы под диван. — А чё? Заняться хочешь?

— Хм... И чем ты мне будешь платить? — нагло спросила Сахариха, удобно укладываясь на подушку, и закидывая руки за голову, а ноги одна на другую.

— А тем, чем и всегда! — Жека прыгнул к вольготно расположившейся на диване Сахарихе, и сжал её в объятиях. Тут же последовал визг и писк, постепенно переросшие в страстные поцелуи...

— Ну чё? За музлом-то пойдём? — спросила Сахариха через полчаса, надевая трусики.

До Универбыта решили прогуляться пешком — погода позволяла. Весна вовсю вступила в свои права. И называлась она «весна света». На солнце пригревало неслабо, таял снег и валились сосульки с крыш. На теневой же стороне домов пока ещё царил холод. Идёшь по растаявшему, по лужам, через пять метров поскальзываешься на льду. Но всё равно... Появилось в душе неясное томление и желание чего-то хорошего...

Люди на улицах воспряли. Последние финансовые неурядицы воспринимали уже даже с каким-то юмором и иронией. По телику постоянно показывали советы, как прожить в это непростое время. И советы были от идиотских, типа завести кур в квартире или держать свинью на балконе, до вполне здравых. Например, как начать свой бизнес. Именно в это время можно было уже начать зарабатывать даже по мелочам.

Рынок ещё не устаканился. Цены разные. Мало оптовых баз. Все предприниматели вели поставки продукции единолично, закупаясь кто где, и цены даже в соседних магазинах могли значительно разниться.

На днях ещё Митяй рассказывал со смехом, как решили съездить на дачу к знакомому пацану, купили ящик пива в полугосударственном магазине. Поставили ящик прямо на снег у стоянки, и, пока один пошёл ловить бомбилу, сначала один мужик подошёл и спросил, почём пиво, потом другой. Они подумали, что вот именно тут, посреди улицы, пацаны стали торговать пивом. Короче, за 10 минут Митяй распродал ящик, сбегал, купил ещё один, а маржи, наколоченной за несколько минут, хватило ещё на бутылку водки. Коммерсантом мог стать любой. У каждого магазина был стихийный рынок, где продавали всё. От картошки до спортивных костюмов из Турции.

«Универбыт» так вообще превратился в громадный базар, хотя в советское время назначение его было иным. Большое четырёхэтажное здание в центре города, недалеко от речки, построенное в конце 70-х, должно было служить для полного бытового обслуживания трудящихся. На первом этаже располагались парикмахерские, модное кафе «Зодиак», парфюмерный магазин, мастерская по изготовлению ключей и два больших магазина, торгующих обувью и одеждой, произведенной непосредственно мастерами «Универбыта» в государственных ателье. На втором и третьем этаже находились сами эти ателье. Мастерские по ремонту шуб и обуви, салон свадебных платьев, ювелирный магазин, переплётная мастерская, мастерская по ремонту игрушек, мастерская по ремонту мебели и ещё масса подобных заведений. Здание было громадным, и до 4-го этажа никто не доходил. Но там было то же самое. Даже магазин сантехники и стройматериалов, запихнутый советскими проектировщиками в самую глубь 4-го этажа, откуда покупатели, чертыхаясь, тащили вниз по лестницам мешки с цементом, унитазы и ванны. И так же чертыхались грузчики, затаскивая всё это на верхотуру. СССР фореве!