– А здесь что, мало чего случилось? – нахмурившись, спросил Костолом. – Те, кто выжили, умом тронулись. Сначала от отчаяния, потом от голода и безумия начали жрать всё подряд. Они все старые, заросшие густыми волосами. Но это люди. Когда-то ими были.

– Говорят?

– Отчасти. Я мало что понял. В основном мычат да воют.

– Значит, наших ты никого не видел? – спросил я. – Ни живых, ни мертвых?

– Никого. Словно испарились.

Некоторое время мы оба молчали.

– Костолом… – спросил я, решившись наконец выяснить, все ли у меня с головой в порядке.

– Ну?

– Ты меня вынес с места крушения? Ты притащил меня в то помещение и наложил повязку?

Наёмник посмотрел на меня с недоумением.

– Ты что, ни черта не помнишь?

– Нет, – ответил я и почему-то занервничал. – Просто скажи, мы с тобой тушенку ели?

– Какая тушенка, Макс? Я после крушения дрезины вообще никого не видел. Прошло часов пять, может, шесть. Все это время я был здесь, искал хоть кого-то из наших.

Тут мне стало по-настоящему страшно. У меня реально начала ехать крыша. Насколько же реальным было то, что происходило в той комнате… И с такими подробностями. А в итоге, все это оказалось игрой моего пораженного сывороткой мозга?! Вот бля! Выходит, я, будучи на грани отключки, как-то добрался до того помещения, сам с собой говорил, накладывал повязку… А думал, что нахожусь в компании наёмника? Вот это галлюцинация…

Я больше минуты размышлял над услышанным и хорошо, что Костолом не вмешивался.

– А к дрезине не ходил? – спросил я, попытавшись хоть немного отвлечься.

– Нет, не рискнул. Там диких много было.

– А я дошёл, – я нащупал в кармане колбу, полученную от Серова. – Нет там никого больше. И ни оружия, ни вещей наших. Думаю, все эти сволочи поганые с собой куда-то утащили.

– Уроды, – прорычал Костолом.

Я уже хотел было предложить бывшему наёмнику свалить отсюда, но вдруг из коридора послышался шум и топот…

Костолом практически бесшумно рванул в сторону, правда, успев каким-то чудесным образом подхватить свою импровизированную секиру. Вася, словно лысая черная молния, бросился в противоположную сторону, по-кошачьи стелясь по засыпанному мусором полу. Ну а я не придумал ничего лучше, как снять со спины карабин КС-23 и нырнуть за тот же ящик, на котором сидел.

Тот, кто бродил в темном коридоре, о своей безопасности явно не заботился – он словно расшвыривал ногами попадающийся по пути мусор. Шум, издаваемый им, был слышен на многие десятки метров.

Я крепче сжал приклад карабина. И хотя какой-то задней частью мозга я понимал, что кто бы ни был в туннеле, мне хватит всего одного выстрела. Заряд крупной картечи с большой вероятностью проделает дыру размером с грейпфрут даже в теле бегемота. И все равно я дико нервничал.

Я невольно посмотрел на горящий факел. Тот лежал между груды ящиков, еще довольно сносно освещая пространство, но вместе с этим полностью выдавал наше местоположение. Только слепой не увидит выбивающийся из пролома в стене свет.

Не прошло и десяти секунд, как из пролома показалось человекоподобное существо. Дикарь. Он, как и ему подобные соплеменники, был одет в грязную рваную шкуру, сшитую из нескольких частей. В руках была лишь ржавая гнутая арматура, у самой рукояти перемотанная тонкой веревкой. Голова дикаря сильно заросла седыми волосами, но я всё-таки разглядел – в районе глаз было что-то вроде повязки. Сам он был очень худой и низкорослый, но зато густо поросший седыми волосами.

Дикарь ловко сунул голову в пролом, с силой втянул воздух в легкие, нервно дернул головой и вдруг громко выругался.

– Блях! Кто здесь?

Он произнес это неестественно отрывисто, словно с некоторым трудом.

Я машинально опустил ствол карабина, потому как совсем не ожидал от дикаря пусть и невнятной, но вполне членораздельной речи. Все встретившиеся мне на пути подобные дикари говорить не умели, лишь выли и ревели что-то совсем невразумительное. А этот мало того, что ни черта не видит, так ещё и ругается.

Стоящий слева от пролома Костолом, услышав грубую речь, неуверенно опустил секиру и вопросительно уставился на меня.

Вася сидел за ящиком в угрожающей позе, но в атаку лезть пока не собирался.

– Ты кто? – негромко спросил я у дикаря.

– Я человек, – ответил тот, затем опустился на корточки и повернул свое волосатое лицо прямо ко мне. – Ты плохо пахнешь. Я чую кровь.

Я ничего не ответил, продолжая рассматривать дикаря.

А тот, не дождавшись ответа, начал втискивать свое тело в пролом, притом бормоча что-то непонятное.

Голос у него был хриплый, надтреснутый. И довольно противный.