В небольшом помещении, которое я ранее не использовал, был организован кабинет. Стол, несколько стульев и кресел. Павел сидел в кресле, перед ним лежали листы с какими-то записями, ещё на столе было вино и пара бокалов. Император, как всегда, был в мундире и при орденах, на голове парик.

– Проходи сын, садись. Нам есть о чём поговорить.

Сел на стул и начал ждать продолжения.

– Мы все очень переживали, когда узнали об этом вопиющем случае с нападением. Хорошо, что всё закончилось благополучно. Александр Семёнович [4] докладывал недавно, что поиски злоумышленников ведутся, и они не уйдут от возмездия.

Я усмехнулся про себя. Бегать по лесам может любой дурак, а искать нужно заказчиков, и они наверняка в столице. Сомневаюсь я в способностях Семёнова копать так глубоко, судя по слухам о его персоне. Это вам не Шешковский, но не будем о грустном. Павел тем временем продолжил.

– Должен сказать, что меня радует твоё рвение на службе. Подполковник фон Миллер написал мне, что ты не только своим примером заражаешь сослуживцев, но и придумал какие-то новые задумки для подготовки солдат. На обратном пути я обязательно ознакомлюсь с вашими новинками, и если они покажутся мне полезными, обязательно обяжу использовать их и другим полкам.

Фон Миллер не только хороший служака, но и дипломат. И меня похвалил и может отличиться, в случае если Императору понравится организация службы полка. Я и не подозревал, что он отчитывается лично перед Павлом. Император, наконец, приступил к сути.

– Меня очень радует твоя забота о развитии русской промышленности и военных заводов. Мы внимательно выслушали доклад Александра о создании единого центра, который будет осуществлять работу всех казённых заводов. Данное предложение поддержали не только главы военной и адмиралтейской коллегии, но и глава Берг-коллегии [5] .

У меня аж потеплело внутри. Рад был за проект и что Александр полностью поддержал мою идею. Но думаю, похвалы скоро закончатся. И я не ошибся.

– Только объясни мне сын, зачем писать директору [6] Академии наук – «кто не с нами, тот против нас»? – Павел задал вопрос строгим тоном, но глаза его смеялись.

– Мы запланировали очень важную экспедицию на Урал под руководством минералога Краузе. Было необходимо согласовать некоторые моменты с Академией, получить карты, разрешение и желательно двух специалистов по минералам в качестве членов экспедиции. И Краузе натолкнулся на полнейшее непонимание, а, скорее всего, сознательное противодействие со стороны всех отделов Академии, куда он обратился. Вот и пришлось написать письмо Бакунину.

– И как, помогло? – спрашивает Павел с улыбкой.

– Да, выдали все бумаги, и нашли нужных людей на следующий день, – отвечаю также с улыбкой, – После того как Краузе повторно доехал до Академии и передал письмо секретарю Бакунина там начался форменный переполох. Чуть ли не на следующий день нашли карты и специалистов. Спрашивается, почему нельзя просто заниматься своей работой, за которую вам платят деньги?

– Хорошо, здесь я тебя даже поддерживаю. Сын, ты знаешь, что я благосклонно отношусь к твоим благотворительным делам. Ваш фонд – это замечательная идея. И даже школа для детей слуг, которые вызывают смешки в обществе, по моему мнению, хорошая придумка. Но объясни мне, что это за проект по созданию крестьянской республики? В своём ли ты уме?

Сначала я не понял о чём речь. Но судя по строгому взгляду Павла – это не розыгрыш. Потом вспомнил разговор, проходивший во время посещения Александра. Я там рассуждал о создании коллективных крестьянских хозяйств. И там высказался, что через несколько лет данные коммуны начнут разорять небольшие помещичьи хозяйства. А ещё лет через десять в нескольких губерниях будет сплошная монополия таких коммун и крупных латифундий. Выпил тогда вина, и меня понесло немного не в ту сторону. Сам потом жалел о сказанном. Хорошо, что все присутствующие были из нашего круга. Но оказалось, что был и доносчик.

– Не знаю, кто вам донёс эту ложную информацию. Но я тогда весьма подробно объяснил свою задумку.

Ближайшие минут двадцать рассказывал Павлу о своём план по созданию паевых артелей и хозяйств. Император внимательно слушал и иногда задавал вопросы.

– Теперь твоя задумка мне ясна. Не уверен, что у тебя получится, но попробовать надо. Только впредь, пожалуйста, выбирай выражения и главное компанию, где ты делишься своими прогрессивными идеями.

Иду по оживлённому коридору в кабинет. Не скажу, что взбешён, но скорее не понимаю это как надо было извратить мою идею, чтобы передать её Императору чуть ли не как подготовку мятежа или создание крестьянского государства внутри Империи!

В кабинете меня ждёт Некрасов. Пересказываю ему последнюю часть беседы с Павлом. Тот ни минуты не раздумывая, ответил на мой вопрос.

– Это Новиков и больше некому.

– Зачем ему извращать мою идею и тем более бежать жаловаться Императору? – спрашиваю искренне недоумевая.

– Его тяготит нынешнее положение, когда он обязан работать на вашу газету под надзором. Наблюдал я за ним некоторое время, гнилой человечек и ненавидит всю вашу компанию. К тому же его дружка Радищева [7] и польских бунтовщиков освободили, а кого-то даже наградили. Но главная причина в том, что Новиков считает себя радетелем за счастье народное.