Я протиснулся в кабинет и закрыл за собой дверь. На стене за спиной Никитича висел гвардейский китель, усыпанный орденами. Справа на тумбочке лежала перевёрнутая фотография. Мазнув взглядом по чашке с печеньем, я прошел вглубь кабинета и сел на скрипучий стул.

– Егор Никитич, у меня друг в беду попал. Нужна ваша помощь.

– Вов, если твой друг не из союза, то пусть сам и выкручивается. У меня своих забот по самую макушку, – хмуро сказал Никитич.

– Я понимаю, но тут и делать толком ничего не нужно. Просто кормить и подлечить его немного.

– Беспризорника притащил? – приподняв бровь, спросил Никитич.

– Выходит, что так. Ему ноги сломали, нужно помочь с лечением. А как поправится, то он с радостью попробовал бы свои силы и вступил в СОХ.

Никитич тяжело вздохнул и, отпив кофе, сказал:

– Володь, я же вижу, что ты что-то недоговариваешь, колись. Пока не выдашь всё как есть, моего одобрения не получишь.

– Ему Череп ноги сломал… – Сделав паузу я добавил: – И так уж вышло, что теперь Череп и его два подручных лежат в парке с отрубленными головами…

От моих слов Никитич тут же напрягся.

– Кто-то видел, как ты их прикончил?

– Нет, свидетелей не было, – сказал я и, замявшись, добавил: – Правда, после того как Череп умер, на место прибежал парень. Он меня не заметил, но видел моего друга. Полагаю, он решил, что это Федька прикончил Черепа.

Никитич тяжело вздохнул и, отставив кружку с кофе, потёр виски.

– Знаешь, я порой не понимаю, приносишь ты союзу больше пользы или проблем, – зло сказал Никитич, зыркнув на меня. Постучал пальцами по столу и добавил: – Ладно, оставляй своего Федьку. Пока он тут, Железнодорожники его не тронут. Но как только твой друг выйдет за территорию СОХ, он покойник.

– А если он тоже вступит к нам?

– К нам? Если он владеет клинком хотя бы наполовину так же хорошо, как ты, то, может, и вступит. Но судя по твоему лицу, он не так уж и хорош, – строго сказал Никитич и продолжил мягче. – Пойми, у нас здесь не ночлежка для беспризорников. Если он станет охотником, то будет ходить на задания, где без нужных навыков он сдохнет. Поэтому уже сейчас начинай думать, что будешь делать с этим Федькой, когда он встанет на ноги.

– Егор Никитич, я вас услышал. Проблему с Железнодорожниками я решу.

– Ха! Решала нашелся… – Усмехнувшись, Гвоздев взял кружку кофе, сделал глоток и облокотился на спинку кресла. – Володь, ты недавно подрался с Крестом-младшим. Недели не прошло, убил старшего. Это, по-твоему, решение проблем? Ты только усугубляешь и без того непростую ситуацию. – Я хотел сказать что-то в свою защиту, но Никитич отмахнулся от меня. – Помолчи, пока я говорю. Значит так. Нам поступил заказ на сопровождение одного гражданина. Поедешь с Шишаковым и ещё парой охотников его защищать. Поездка займёт несколько дней. Как вернёшься, шум немного поуляжется и подумаем, как быть с Железнодорожниками.

– Егор Никитич, а когда нужно выезжать? – настороженно спросил я, помня о встрече с Юлианной.

– Через пару часов, – ответил Гвоздев, посмотрев на часы.

– Сегодня у меня никак не получится. Мне назначена встреч, – запротестовал я, понимая, как расстроится Юлианна Островская. Мы ведь договаривались покормить уточек, а я даже предупредить её не успею о том, что не приду.

– Владимир, а кто сказал, что у тебя есть право выбора? – строго пробасил Гвоздев и почесал бороду. – Выбор у тебя только один. Либо берёшься за работу, либо забираешь своего колченогого товарища и тащишь его в другое место.

Никитич придавил меня взглядом. Тяжелые кустистые брови нависали над его суровыми глазами, сверлящими меня насквозь. Я уставился на него, но старый даже и не думал идти на уступки. Либо Воробей остаётся в СОХ и лечится, либо я иду на свидание с Юлианной и забираю Федьку с собой. Выбор очевиден.

– Тогда я пошел собираться.

– Иди, иди, – усмехнулся Гвоздев и потянулся к телефону.

Выйдя из кабинета, я отправился в бараки. Собирать в дорогу мне было нечего. Ведь кроме надетого на мне тряпья и рюкзака у меня ничего нет. А искать Юлианну по городу бессмысленно. Зная её отца, они опять разъезжают по зажиточным гостям. А рыскать по всему городу – занятие неблагодарное.

Я поднялся на второй этаж барака. Внутри никого. Кровати аккуратно заправлены, сквозняк колышет шторы, пытаясь унести ужасный аромат пота, которым здесь всё провоняло. Схватив рюкзак, я выскочил на улицу и врезался в Шишакова.

– Владимир, ты куда летишь?

– Тебе навстречу, – улыбнулся я и протянул руку наставнику.

– Звонил Гвоздев, сказал, ты с нами едешь, – хмуро пробормотал Шиша, пожав мне руку.

Он был явно не в духе. Уж не потому ли, что его лечебная массажистка не ответила взаимностью?