— Куннан, тингмар! — взметнувшиеся вверх рога выплеснули горячий грог на снег под ногами, — Куннан Луми Ульфур!

Эдик этого уже не слышал. Он согрелся и уснул. Не проснулся, даже когда менникайны бережно подняли его на руки, перенесли в палатку и уложили на походное одеяло. Ему снилось, как он пронзает междумирье от портала к порталу. На груди полыхает четырёхцветный знак магистра, а полчища чудовищ падают к его ногам, сражённые убийственными заклинаниями. Аркенсейл спасён, и народ спешит чествовать своего благодетеля. Годдард-Натаниэль лично вешает ему на шею широкую красную ленту с большущим орденом, украшенным драгоценными каменьями. За его спиной улыбается Воплощённый Аватар Истинного Правителя. Надменная леди Пиддэд склоняет перед ним красивую голову, признавая его заслуги. Радостные крики, музыка, сверкание фейерверков. Праздник.

Вдруг всё закончилось и погрузилось в непроглядную темноту. Словно выключателем щёлкнули в комнате, лишённой окон. Вдалеке мелькнула синяя искорка. Погасла. Снова появилась, уже ближе. К ней присоединилась вторая. Фиолетовая вспышка полыхнула лентой северного сияния и высветила абрис головы в глубоком капюшоне. Синие искры превратились в сапфировые глаза. Чёрный провал лица приблизился…

— Тебе конец! — голос Цэнхер-Нудтэя отразился в голове многократным эхом.

Синеглазый пропал, а из тьмы вынырнула жуткая морда Террибла Макгира и стальными челюстями откусила Эдику голову.

Парень зашёлся воплем ужаса, задёргался в судорогах, и проснулся весь в холодном поту.

— Ты кричал во сне, — рядом сидел Аларок.

— Кошмар привиделся, — Эдик без сил откинулся на лежанку.

— Пора подниматься, нам нужно готовиться к поединку.

Эдик застонал, прислушиваясь к собственным ощущениям. А ощущения, надо сказать, были хреновые.

— Убейте меня прямо здесь! — настолько никуда не хотелось идти.

Как только Эдик отошёл ото сна, он понял, что ощущает себя крайне паскудно. И это ещё легко сказано. Нос заложен. Знобит. Сухой кашель периодически сотрясает всё тело. На лбу блестят крупные капли пота. С кожи будто верхний слой сняли, обнажая нервные окончания — малейшее прикосновение вызывает крайне неприятные ощущения. Суставы выкручивает ноющая боль. Каждую мышцу ломит после вчерашней активности. Похоже, и стояние на морозе в промокшей одежде, получило закономерное продолжение.

Самочувствие не самое подходящее для поединков.

— Чего-то мне хреново, Аларок, — пожаловался учителю Эдик, усаживаясь в постели.

— Вижу, — последовал короткий ответ.

Наставник сидел у костра из магических камней, разведённом прямо внутри палатки, и что-то помешивал в котелке. Судя по запаху — травяной взвар. Зажурчала переливаемая из посуды в посуду жидкость. Аромат стал сильнее

— Ну-ка выпей, — магистр протянул ученику чашку со снадобьем.

— Что здесь, — Эдик осторожно подул на кипяток.

— Рецепт тётушки Дрины, — улыбнулся Аларок. — Пей, хуже не будет.

Ну да, действительно, троепольская знахарка уже пару раз выхаживала охочего да приключений Альдеррийского барина. Умелая тётка, хоть и характер у неё противный. А насчёт того, что хуже не будет, можно и поспорить. Ибо не бывает настолько плохо, чтобы не могло стать ещё хуже. Кто сказал, вспомнить нет возможности, но что утверждение в высшей степени верное и многократно проверенное на практике. Но это вопрос из разряда филосовских, а сейчас обстановка к обсуждению не располагает.

Эдик сделал глоток и поморщился, напиток всё ещё обжигал. Причём не только горло. Травяной отвар словно напрямую в кровь проникал, так сразу в жар бросило. Парень отпил ещё немного — действительно помогает. И знобит не так, и ломать почти перестало, и кашель вроде помягче стал. По крайней мере, получилось откашляться, и мокрота начала отходить. Сопли, правда остались, но ими можно и позже заняться. Сразу после обеда, после Круга Мечей, где Эдик показательно пришибёт баронета. Он даже время себе назначил и с тактикой боя определился. Ровно три минуты, чтобы забить отпрыска рода ди Ньето в зыбучий песок и привалить сверху какой-нибудь каменной глыбой потяжелее. Причём две из трёх уйдут на приветствие зрителей и принятие поздравлений с блистательной победой.

— Ох, что-то неспокойно мне, — покачал головой Аларок, — Ты, кстати, как себя чувствуешь?

— Вроде полегче становится, — Эдик замер, прислушиваясь к происходящему внутри организма, и уверенно кивнул. — Да, точно легче.

— И то хорошо. Ладно, до обеда тебе лекарства в любом случае хватит, а потом полечимся поосновательнее. Когда домой доберёмся, — промолвил Аларок. — Всё, будет рассиживаться, давай собираться.

Времени действительно оставалось в обрез. Эдик проспал до позднего утра, а будить его никто не стал. Ни гномы, ни наставник. Берегли парня, дали отдохнуть после вчерашних передряг. Да и перед сегодняшней схваткой ему прийти в себя не мешало. Он натянул сапоги, а поскольку спал прямо в одежде, то оставалось только доспех надеть и готов. Хоть в бой, хоть в поход, хоть к застолью. Хотя нет, ещё кое-что сделать нужно. Утренний моцион — дело обязательное, пропустить никак нельзя.

Эдик выбрался из палатки, зябко поёжился. Бодрит! Утренний морозец обжигал открытые участки тела похлеще крапивы. Ветер трепал волосы, тяжёлые облака рассыпались белыми хлопьями. Пока нашёл уединённое местечко, пока оправился, голову и плечи присыпало приличным слоем снега. Погодка, что называется, шепчет: займи и выпей. В такую погоду хорошо дома под пледом сидеть, в окошко поглядывать и винишко попивать. В крайнем случае — чай с лимоном. И желательно у камина. Но всё это будет, просто немного попозже, а пока — суровые будни походной жизни. Придётся потерпеть.