Черновик обзора про популярные подходы к рефлексии и рефлексивным практикам доступен в сети 2 . Ссылки на две наши статьи в умных журналах с акцентом на самые известные подходы к рефлексии и на проблемы реализации рефлексивных практик там указаны. Черновик охватывает больше текстов, которые лежат в основе обзора, чем поместилось в статьи, поэтому воспринимается, на мой вкус, более целостно. Там же есть ссылки на пару аудиозаписей моих докладов по итогам обзора. Здесь я формулирую полезные для практики выводы и ключевые слайды докладов.

Вывод 1. Несмотря на информационную прозрачность, подходы к рефлексии на западе и в России сильно отличаются.

Для языков латинской группы рефлексия – это явление отражения из курса физики, поэтому любая аналогия вне физики уместна. В России легко можно натолкнуться на жесткое теоретизирование в логике философии или психологии. Апологеты такого теоретизирования могут спорить, что можно относить к рефлексии, а что нельзя. Возможно, причиной таких разных подходов является то, что нет в русском языке такого смыслового якоря в корне слова. При некотором напряжении интеллекта можно вспомнить слова «рефлектор» и «рефлекс», но они имеют узкоспециальный смысл и как единый корень не воспринимаются.

Я жестко оспариваю право на ограничения понятия «рефлексия» и по смыслу самого слова, и по смыслу практического вреда от такого запрета. Хотите более жесткие смысловые рамки – ставьте их сами себе в логике своей дискуссии. Но не окружающим.

Общим во всех подходах к рефлексии является восприятие как «взгляд на себя со стороны». Поэтому наиболее наглядным образом для рефлексии я вижу зеркало 3 – как инструмент разглядывания себя со стороны, не выходя из себя.

И в России, и за рубежом принято различать два уровня рефлексии.

В России чаще различают «наблюдение себя» и «наблюдение за наблюдающим»: второй уровень подразумевает попытку понять, как я себя веду при наблюдении себя же на первом уровне.

На западе примерно так же обсуждают два уровня модели Шона «рефлексия в действии/ рефлексия над действием». В частности, одно исследование учителей выявило акцент внимания молодых учителей на уровень «в действии» – их волновала собственная успешность в традиционных форматах деятельности. Опытные учителя больше концентрировались на уровне «над действием» – их волновало, насколько сама деятельность, в которой они участвовали, отвечает задачам этой деятельности.

Вывод 2. Любые рефлексивные практики, даже самые простые, приводят к заметно более позитивным результатам, чем без них.

Именно этот вывод дает мне силы в настрое противодействовать чванству апологетов сложных моделей рефлексии. Именно поэтому регулярность проведения рефлексивных практик от самых простых до сколь угодно сложных должна стать нормой в образовательных организациях. Но соблюдая меру их востребованности человеком, чтобы не провоцировать его на сопротивление.

Сопоставляя важность рефлексии для задач учения и горячность дискуссий о различиях в проявлении помогающих профессий (типа тренер, трекер, коуч), предлагаю, наоборот, всех их консолидировать на основе слова «рефлексия», поскольку все они опираются, по сути, на рефлексию. Например как «рефлексир 4 » – специалист, владеющий разными способами рефлексии и помогающий их освоить своему клиенту (ученику).

Сопоставляя рефлексивные практики в России и за рубежом, тоже можно увидеть заметную разницу. В России наиболее заметны 3 ниши:

–сложные практики типа стратегических сессий с необходимостью высококвалифицированных модераторов/фасилитаторов методологического уровня

–рефлексивные практики в логике занятий «развивающего обучения» Эльконина-Давыдова (требуют высокой квалификации учителя)

–сравнительно простые практики из сборника С.С.Кашлева 5 и их развитие Л.С.Кожуховской 6

Таким образом, для обычного учителя в боевом арсенале остаются только практики Кашлева-Кожуховской. Больше всего описаний их применения встречается из опыта начальной школы в стиле съема эмоционального настроя, т.е. самого начального уровня рефлексии. Радует, что в некоторых педагогических колледжах обучение этим практикам поставлено в программу. Тем не менее, и в России, и за рубежом высказывают сожаление в недостаточной квалификации педагогов для их готовности к применению рефлексивных практик.

На западе упоминается довольно много видов рефлексивных практик. Многие из них них выглядят более практично, чем российские. Видимо, поэтому встречались, хотя и редко, описания российских практик на основе западных моделей. Лично мне больше всего понравилась самая простая модель из трех вопросов Терри Бортона 7 : «Что/И что/И что теперь?». Они лаконичны и довольно точны для задач рефлексии. В логике нашей модели я эту структуру вопросов назвал «треугольник Бортона».