– Ничтожество? Бесхребетный ублюдок?

Стреляя бровями и направляясь к женщине, что, прижимая к груди руки, пыталась слиться со стеной и каким-то чудом испариться из этого закутка, Джошуа оскалил потемневшие зубы.

– Ты права, больная тварь. – Запуская руку за резинку своих трусов, усмехнулся многообещающе парень. – Хочешь посмотреть, как я трахну ее? Пожалуйста! Но учти, ты будешь следующей, кто окажется на ее месте.

Закусив нож зубами, и подтянув к себе с новой силой зарыдавшую женщину, Джошуа принялся спускать ее белье, когда…

– Довольно! – Голос, напоминавший удар судейского молотка, содрогнул воздух, заставляя само время остановиться.

– Прости, Анаэль. – С сочувствием поджав багряные губы, выдохнула Дина. – Но этот мой.

– 20$ и пластиковая карта. – Со слезами на глазах, проговорила блондинка. – Несчастные гроши, взамен за жизнь? Неужели, оно того стоило?

– Меньше слов, дамы. – Прерывая рассуждения, которым не было места в их работе, приказал Зед.

Закрыв глаза, мужчина прислушался к сердцебиению, что теперь полностью отвечало требованиям для свершения кары. К вязким и липким звукам, что своей слизью напрочь окутали прогнившее сердце парня.

– Пошли, Анаэль. – Холодно и отрешённо проговорил Зедекия. – Дальше Дина справится сама.

В очередной раз, посмотрев на Джошуа влажными от слез глазами, блондинка тихо шмыгнула носом, прощаясь с тем, чью жизнь, ей так и не удалось спасти.

– Прости, – Прошептала ему девушка, замечая голодный взгляд подруги сосредоточенный на парне.

– Анаэль! – Оглянувшись в ее сторону, позвал мужчина.

– Сейчас. – Смахивая слезы и бросаясь в сторону прижатой к стене женщины, ответила Ани.

Подбежав к паре, что замерла в омерзительной позе сближения, Анаэль с отвращением отвела взгляд от обнаженной мужской плоти и, коснувшись пальчиками женских век, закрыла жертве глаза. Вытерев ее слезы и поправив одежду, блондинка тут же запустила руку в мужской карман и, достав из него обручальное кольцо, вернула его на законное место.

– Анаэль! – Раздраженный излишней суетой со стороны подруги, прикрикнул на девушку Зед.

– Все-все! Я уже иду. – Робко улыбнувшись той, чья жизнь теперь была в безопасности, ответила блондинка, поворачиваясь в сторону друга.

Шагая по мрачному переулку, под вязкое чавканье мужского сердца, что окончательно утратило первоначальные оттенки алого цвета, Анаэль и Зедекия испытывали мучительный голод. Такой, что не утолит ни один деликатес или застолье. Голод по мгле человеческого падения, которым сейчас сможет насладиться только Дина.

– Суд идёт! – Глядя прямо перед собой, проговорил властно Зед, сворачивая вместе с Ани за угол рядом стоящего здания.

Дикий крик, преисполненный агонии и ужаса, спугнул стаи птиц, наполняя воздух Син-Рута шелестом перьев и треском вскрываемой грудной клетки.

– Вкусно, но мало. – Присоединяясь к друзьям, самодовольно улыбнулась Дина, в чьей глотке навсегда утихло сердцебиение Джошуа.

– Сколько веков должно пройти, чтобы я смогла привыкнуть к этому? – С отчаянием и сожалением спросила Анаэль. – Когда я смогу смириться с тем, что они не изменятся?

– Никогда. – Покосившись с высоты своего роста на блондинку, холодно произнес Зед. – Но это твоя работа. Поэтому прекрати тратить время на излишние стенания и просто делай то, что должна. Их выбор – это не твое решение.

Разочарованно и уязвлено опустив глаза, Ани уставилась на вымощенную брусчаткой мостовую, внутренне понимая, что Зедекия совершенно прав. Даже если ей не нравилось признавать это.

– Эм, Зед, – Нарушая повисшее молчание, окликнула мужчину Дина. – Ты ничего не забыл?

– Нет. – Отрешённо бросил шатен, щёлкая пальцами руки, спрятанной в кармане.

??????????

Зажмурив глаза, женщина стояла, прижавшись спиной к кирпичной стене, и дрожала. Она предвкушала омерзительное прикосновение парня к своему телу, ждала шершавость его ладоней, что неприятно царапали кожу. Боялась смрада дыхания, что вот-вот, отнимет у нее остатки свежего воздуха этим промозглым осенним утром.

Однако бесконечное ожидание не нарушалось ничем кроме крика портовых чаек, да гулом машин, которые в потоке будничных дел, рассекали по улицам Син-Рута, совершенно не подозревая о том, что творилось в самых мрачных уголках городской "души". Открыв нерешительно глаза, женщина встретила пустой переулок, лишенный свидетелей и обидчика, из-за чего из ее груди вырвался нервный плач облегчения. Прижимая к себе руки и судорожно вдыхая кислород, бывшая недавно жертвой, она шумно закашлялась в ладонь.