– Я не всю жизнь буду чистить ваши унитазы, – обиделась Катерина. – У меня есть будущее.

– Точно. Я знаю, о чем ты мечтаешь. Получить высокооплачиваемую работу, приодеться, выйти замуж за богатого. Но только чтобы всего этого добиться, придется расстаться со своей чистотой и невинностью. Никуда ты не денешься, пожертвуешь своей любовью к себе и будешь напряженно эксплуатировать ту часть организма, которую я эксплуатирую просто от скуки. Ради будущего, которого ты ждешь со слюнями на губах, придется отказаться от своей порядочности. Станешь такой же стервой, как и я. Я делаю гадости от скуки, а ты будешь их делать, чтобы зубами вырвать свое розовое будущее. Вот так!

«Что за глупости, – рассерженно подумала Катя. – Почему они все говорят об одном и том же? Ведь не спал же Олег Кириллович со своей уникальной секретаршей, не оказывала ведь она ему интимных услуг в перерыве между обсуждениями контрактов? Ну почему я обязательно должна буду измениться? Почему я должна становиться тварью, чтобы добиться своей цели? Нет».

– Кэт, ну ладно. – Слезы на глазах Яны высохли, пока она наставляла домработницу на истинный путь. – Не говори отцу, хорошо? Про мою причастность к этим фотографиям. Ведь Оксану все равно не вернешь, а он меня возненавидит. Он ее любил.

Олег Кириллович осторожно закрыл рояль и прислушался. Струны еще хранили звук только что сыгранной прелюдии. В прихожей негромко хлопнула дверь. Вернулась из магазина Катерина.

Теперь на ней лежала ответственность за состояние холодильника. Кате доставляло немыслимое удовольствие сочинять список необходимых продуктов, а потом тратить выданные Олегом деньги. К сожалению, для семьи из трех человек пакеты с покупками получались не особенно тяжелыми.

Олег вышел в прихожую. Румяная с мороза Катерина, свежая и юная, совместно с фруктово-овощным натюрмортом, выглядывавшим из пакетов, составляла очень соблазнительную картину. Позади нее маячил водитель Саша, которого Олег Кириллович тут же за ненадобностью отправил домой. Приняв у Саши сумки, он отнес их на кухню и вывалил на стол вздрагивающую нежно-розовую свиную ляжку, запечатанный в полиэтилен ростбиф, два ананаса, персики, яблоки, сине-зеленую бутыль немецкой минералки и множество других аппетитных вещей.

– Ну, Катюша, смотрю, ты порезвилась вволю, – крикнул Олег в сторону прихожей, ощущая непривычное желание немедленно вонзить зубы во что-нибудь вкусное.

– Сейчас я отдам вам сдачу, – сказала Катя, появляясь в дверях.

– Можешь не отдавать.

– Ну конечно, – возразила Катерина. Тон, которым она теперь разговаривала с Олегом Кирилловичем, значительно отличался от испуганного шепота в первые месяцы ее работы в доме Бергов. Чувствуя постоянное тепло, которое исходило в ее сторону от босса, Катюша тут же осмелела и почти обнаглела, как это свойственно всем женщинам, заметившим, что они нравятся. Кроме того, после смерти Оксаны Олег Кириллович напоминал потерянного и несчастного мальчишку, и материнское чувство тут же внесло в ее речь покровительственные интонации. Хозяин дома нисколько не сопротивлялся. Впрочем, Катя никогда не позволяла себе фамильярности.

– Мороз тебе к лицу, – заметил Олег Кириллович, – у тебя такие щечки.

Катя сосредоточенно распределяла принесенную пищу на полочках холодильника.

– Послезавтра Яна улетает в Америку. К своей маме.

Катя встрепенулась:

– Как? Так быстро? Почему же вы раньше не сказали?

– А что это меняет? – Олег Кириллович перехватил ярко-желтое яблоко и в секунду разделался с ним.

– Ну как же! Я ведь не могу жить с вами вдвоем в квартире! Это… это неправильно!

– Прелестно! – возмутился Олег Кириллович. – А кто же будет кормить меня завтраком, обедом и ужином? Кто будет обо мне, несчастном, всеми покинутом, заботиться?

– Вы никогда не приезжаете на обед.

– Я исправлюсь, Катя, – серьезно пообещал Олег Кириллович. – Мы будем жить с тобой, как Обломов и Агафья.

– Ну спасибо! Во-первых, вы не Обломов, а даже наоборот, для вас лежать на диване в бездействии невозможно. А я не собираюсь вечно оставаться в домработницах.

– А чем у них дело кончилось? Поженились? – задумался Олег. – Не помню, хоть убей.

Катя тоже задумалась. Когда проходили в школе Обломова, она лежала с гриппом, и до книги Гончарова руки так и не дошли. Она посмотрела на Олега Кирилловича. Он уже сидел за кухонным столом, боком к холодильнику и Катерине, и грыз новое яблоко. Катю охватило желание обнять его за шею и прижаться щекой к волосам. Это желание настигало ее не впервые. Олег Кириллович несравненно больше времени стал проводить дома. И женский инстинкт подсказывал, что он не удивится и не отпрянет. Катя нерешительно подошла к столу, взяла бутылку кетчупа, вернулась к холодильнику. Нет, страшно. Ее тянуло к Олегу Кирилловичу как магнитом.

– Да, наверное, поженились, – рассуждал он, похрустывая яблоком. – Катя, не бросай меня, пожалуйста! Мне будет очень одиноко без тебя.

Катя отправилась в повторное дефиле.

– Ты что притихла? Заморозилась вместе с окороком?

И в тот момент, когда Олег Кириллович поворачивал голову, чтобы убедиться, в порядке ли Катерина, она бархатным потоком обволокла его спину, обхватила прохладными руками его шею и прижалась щекой к его чисто выбритой щеке.

Олег Кириллович выронил яблочный огрызок и замер.

Прожить два долгих дня. Упаковать несметное количество Яниных чемоданов. Проводить ее в аэропорт. Вернуться.

– Катюша, милая, как же я тебя люблю!

– Милый мой!

Она еще путалась с местоимениями, иногда говоря Олегу «вы». Он завел привычку ронять ее на кровать. После первого раза, несмотря на высокую квалификацию Олега и виртуозное исполнение, Катерина рыдала взахлеб. Она не ожидала, что будет так больно. Через пару недель она уже научилась разгуливать перед своим великовозрастным партнером в изящном неглиже, в кружевных нарядах, великолепных и развратных, приобретенных за бешеные деньги в первом же рейде по магазинам. Через пару недель она уже умела, извиваясь коброй, медленно выползти из полупрозрачного комбидресса и довести этим Олега до сумасшествия. Он преодолевал расстояние от двери спальни до кровати за 0,006 секунды. Она привыкла к шампанскому в хрустальных фужерах и фруктам на огромном подносе, поданным прямо в кровать. Она фантастически быстро освоила умение говорить «хочу», увидев в витрине бутика платье за три тысячи долларов.