Чтобы её не задуло ветрами,

Дождь не мочил, не кусал дикий зверь.

Донг темноты не боялся теперь.

И каждую ночь, и всю ночь напролет

Скитается Донг и Джамблицу зовет.

Даже сквозь крик обезьянки летучей

Слышатся стоны свирели певучей.

Тщетно, о, тщетно в тоске и тревоге

Мечется он без пути и дороги,

Тщетно бредет по лугам и покосам

Донг со светящимся Носом.

И всякий, кто ночью стоит у окна,

кто в башне высокой томится без сна,

кто видит, как яркой танцующей точкой

летит над землей светлячок-одиночка,

Скажет: "Вот он идет!

Там, по холодным полуночным росам

Донг идет со светящимся Носом.

Идет!

Он идет!

Донг со светящимся Носом!"

ПРО КОМАРА И МУХАЧА

Однажды Дэдди Длинноног

в костюме голубом

попрал ногой морской песок

у кромки пенных волн.

И там, по камушкам скача

ветру на продувном,

он встретил Хлопа Мухача

в камзоле золотом.

Вина пригубили слегка,

и в ожидании, пока

дадут к обеду третий гонг,

сыграли в пинг, а также в понг.

И говорит сэр Длинноног

красавцу-Мухачу:

– Вы не летите во дворец!

Причин я знать хочу.

Вы так изящны, так важны,

так подходящи для!

И, сэр, вы попросту ДОЛЖНЫ

уважить Короля!

Он в красной мантии сидит,

на Королеву всё глядит.

Там солнце тает в хрустале,

и мед янтарный на столе.

– Ах, мистер Дэдди Длинноног,

вздыхает Хлоп Мухач.

Да, не лечу я во дворец.

Я не лечу, хоть плач.

Будь у меня шесть длинных ног

как ваши, мистер Дэд,

я б во дворец явиться мог.

Но с этими - о нет!

Ведь Королева с Королем

(они так смотрятся вдвоем!)

боюсь, воскликнут: "Эй, Це-Це!

Тебе не место во дворце!"

Ах, лучше, мистер Длинноног,

продолжил мистер Хлоп,

сонетов спойте мне венок

или хотя бы сноп.

У вас и голос был, и слух

чудовищно хорош,

и песни - легкие, как пух,

приятней не найдешь.

На звук серебряной струны

креветки выйдут из волны,

и раки спляшут наобум

под сладкозвучный "зум-ди-зум".

– Ах, - молвил Дэдди Длинноног,

Простите, сэр, но - нет!

Мне нелегко поведать вам

постыдный мой секрет.

Давно я песен не пою.

Давно... Тому виной

все шесть моих несчастных ног

с их каверзной длиной.

Их шесть, а кажется - шестьсот:

на грудь мне давят и живот!

Ни "зум-ди-зум", ни слабый звон

из этих уст не выйдет вон.

Сел мистер Дэдди Длинноног

поближе к Мухачу,

и протянув ему платок,

похлопал по плечу.

– Мы так немыслимо и не

простительно смешны!

Вам ноги коротки, а мне

мучительно длинны.

Вам путь заказан во дворец,

а я без голоса певец.

Покуда ждали мы обед,

открылось нам, что счастья нет.

Мы так отчаянно бедны!

– Бедны, - сказал Мухач.

И моря пенные холмы

сотряс их горький плач.

И ялик маленький нашли

(бывают чудеса!),

и серо-красные вдали

подняли паруса.

И переплыли океан,

чтобы в стране Кромбулиан

до склона лет и даже дней

играть в бол-фут и бол-волей.

ПРО УТОЧКУ И КЕНГУРУ

Сказала Утка Кенгуру:

– Какая грация в прыжках!

Вы над полями поутру

взлетали - эх!
– как мячик - ах!

О, скука жизни водяной:

ныряй, болванчик заводной...

А мне бы в небо, на ветру

нырять как вы, мой Кенгуру!

Меня бы взять да унести,

я здесь засохну на корню.

Сидеть я буду тихо-ти,

я даже "кря" не пророню.

Мы перепрыгнем Джем Бо Ли,

и - отрываясь от земли

вспорхнем над морем Фрути Фру,

сказала Утка Кенгуру.

Ответил Утке Кенгуру: